Виктор Митрошин, скульптор, заслуженный художник России: «Бизнесменом себя не считаю. Я просто знаю себе цену»

24 ноября 2006, 12:00 21 758

Не ошибусь, если скажу, что имя Виктора Митрошина гораздо лучше известно представителям парижской художественной богемы или завсегдатаям московской театральной тусовки, чем жителям Челябинска. Так уж вышло, что слава к художнику раньше пришла за рубежом. За прошедшие 15 лет в родном городе состоялось всего две персональные выставки Митрошина. Несмотря на довольно сложные отношения с Челябинском, уезжать отсюда, по его собственным словам, он не собирается. Именно поэтому мастерская Митрошина находится не в Париже и даже не в Москве а все в том же помещении челябинского художественного фонда на улице Омской. У старого крылечка припаркован черный Hummer. Тот самый, на котором три года назад Митрошин отправился покорять французскую столицу. Мастерская именитого скульптора – три комнатки на первом этаже старого здания. Здесь работает творческая команда Митрошина. Правда он называет ее по-другому – семья. Сам хозяин встречает меня в домашних тапках. Неудивительно – мастерская давно стала для Митрошина даже не вторым, а первым домом. В воздухе чувствуется запах сварки. Поздоровавшись с одним из мастеров, бросаю вопросительный взгляд на Виктора: «А, это наш литейщик Дмитрий. Внешне – копия Дягилева. С него я и лепил знаменитого автора Русских балетных сезонов…» (памятник Дягилеву будет установлен в Париже у здания Гранд-опера).

Мой взгляд приковывает другая любопытная работа: лебединая шея, точеный профиль, устремленный вверх подбородок, золотая копна волос, преувеличенно длинные ресницы…

Митрошин рассказывает, что 24-27 января в Москве будет проходить фестиваль «Традиции и современность», в рамках которого состоится аукцион произведений искусства. Любопытно, что в числе организаторов события – известный южноуральский бизнесмен Марк Лейвиков. Челябинский художник планирует выставить на аукцион три работы. Среди них и он – скульптурный портрет Майи Плисецкой, выполненный в бронзе. Заявленная стоимость шедевра – полтора миллиона евро.

– Искусством я начал заниматься с самого детства. Когда был маленький, у меня всегда были горы пластилина, из которых я что-то лепил. Взрослые мне часто говорили, что я все время ерундой занимаюсь. Вот так я и продолжаю… (Смеется.) Я вообще всегда любил что-то руками мастерить. Даже получил первый разряд по авиамоделизму. Когда пришел на завод ЧТЗ работать, через три месяца стал бригадиром. А потом мы вдвоем с товарищем трактор за смену собрали. На самом деле я собирался поступать в институт. Но когда служил в армии, умер отец. Брат тогда жил на Дальнем Востоке. Надо было помогать семье. Я пошел работать на завод. К учебе вернулся только через два года. В то время в Челябинске как раз открылось художественное училище. Я собирался поступать на отделение живописи. Но скульптура мне всегда была ближе. Группа набралась небольшая – всего шесть человек. Кстати, наш выпуск отделения скульпторов был первым в истории ЧХУ. После окончания училища я начал работать в Художественном фонде.

– Когда состоялась ваша первая выставка?

– С 1981 года я начал выставляться на всесоюзных, республиканских выставках. В среде художников это очень котировалось. Попасть на такие мероприятия было непросто. А все работы, которые я отсылал, проходили конкурс. Это даже вызывало некоторое раздражение у тогдашних моих челябинских коллег. Тогда в искусстве в ходу была в основном пролетарская тематика. А я лепил зверюшек, обнаженные фигурки. Никогда себя не обманывал, ни под кого не подстраивался, делал то, что мне хочется. На первой выставке в Москве я представил работы в морской тематике: белый медведь и обнаженная фигурка. Обе имели колоссальный успех. Обнаженная фигурка стала настолько популярной, что потом с нее классические копии наделали и начали продавать на пленере.

– За рубежом о вас узнали не сразу?

– Впервые я побывал за границей в 1989 году. Меня пригласили меценаты из Финляндии. Тогда вся челябинская богема восприняла это как вызов: «Да кто он такой? Есть и более маститые художники». Раньше за границу выезжали только по вызову родственников. А тут по приглашению, да еще и с выставкой. Но все же выпустили. Самое смешное, что когда я приехал через три месяца, все спрашивали: «А что ж ты там не остался?»

Потом прошла моя персональная выставка в Москве, затем в Австрии, в Америке, в Лондоне, в Париже.

Пожалуй, одной из самых запоминающихся стала моя персональная выставка, которая прошла в июне 2003 года в парижской штаб-квартире ЮНЕСКО по инициативе посла России при международной организации Владимира Каламанова.

До Парижа мы добирались своим ходом на джипах. Потом Родион Щедрин всем рассказывал: приехал русский мужик из Челябинска до Парижа, за пять тысяч километров, не зная дороги, не говоря по-английски. Приехал, всех поразил и уехал обратно…

На открытии выставки побывали Майя Плисецкая, Родион Щедрин, Пьер Карден. Тогда же состоялась моя встреча с директором ЮНЕСКО Коитиро Мацууро. Я подарил ему бронзовую фигурку девочки, которая держит в руках бабочку. Бабочка олицетворяет трепетную душу. Интересно, что основание композиции выполнено из яшмы. Помню, как рассказывая об идее скульптуры г-ну Мацууро, я сказал: «Вы знаете, у Японцев есть такая поговорка: лучше разбиться яшмой, чем жить черепицей». Она настолько понравилась президенту ЮНЕСКО, что он даже попросил своего ассистента записать это высказывание.

После официальной встречи, переводчик спросил у меня: «Что вы хотите попросить у генерального директора ЮНЕСКО?» А я ответил: «Я хотел бы у него попросить… – воцарилась долгая пауза – душу руками не трогать… Помню, как все облегченно выдохнули (Смеется.).

Кстати, уже несколько лет идут переговоры о том, чтобы сделать эту фигурку, увеличенную до размера в две натуры, центральной частью фонтана на территории штаб-квартиры ЮНЕСКО.

– Несмотря на то что за рубежом вы стали знамениты уже давно, в Челябинске популярность к вам пришла относительно недавно…

– Я отношусь к этому философски. Ко мне очень быстро пришло понимание, что в Челябинске добиться успеха будет очень сложно. У нас же большая деревня. Ты можешь быть хоть семь пядей во лбу, а тебя будут все равно считать своим, доморощенным. Это для москвичей я – признанный художник. А дома начинаешь что-то делать – махнут рукой: «А, это же наш…». В Москве я провожу достаточно много времени: в основном, это выставки, встречи, переговоры. Но работаю в основном в Челябинске. И уезжать не собираюсь, мне здесь нравится. Тут мои корни, да и природа у нас хорошая.

Кстати, моя первая персональная выставка в Челябинске состоялась в 2000 году. Тогда на открытии экспозиции в оперном театре побывали мои друзья Георгий Жженов, Александр Понкратов-Черный, Сергей Мирошниченко.

– Многим челябинцам ваше имя хорошо знакомо благодаря «Сфере любви». Расскажите, как возникла идея этой композиции?

– Шесть лет назад у экс-мэра Вячеслава Тарасова появилась идея создать памятник влюбленным. Ко мне обратился бывший главный архитектор города Игорь Юрчак и рассказал, что есть такая идея. Мне задумка понравилась. Решено было сделать не памятник, а скульптурную композицию. Так появилась «Сфера любви»: в основании древо жизни, купол – это небесный свод, и вечная тема любви, присущая всем народам и религиям. Я всегда очень серьезно относился ко всем своим работам. И «Сфера» в их числе. К сожалению, она так и осталась незавершенной. Придет время, надо будет ее отреставрировать, довести до ума.

Интересно, что «Сфера любви» до сих пор городу не продана. В настоящее время права на скульптуру принадлежат мне. Когда в Челябинск приезжали казахи, композиция настолько им понравилась, что они предложили: «Хотите, мы ее вертолетом отсюда заберем». Конечно, она как стояла, так и будет стоять. Но меня несколько удивляет позиция муниципальных властей.

– Как рождаются идеи новых работ?

– Ставишь себе задачи, начинаешь думать, как их воплотить. Иногда идея работы в голове складывается очень быстро, бывает, что этот процесс занимает очень много времени. Я редко делаю свои работы быстро. Мне нужно их как следует обдумать, идея должна отстояться. Кроме того, в каждой работе должен быть смысл. С фантазией туго. Мало кто придумывает что-то новое, в основном все повторяется.

– А любимая работа у вас есть?

– Как правило, последняя работа – та, над которой работаешь в данный момент, и есть самая любимая. Мне одинаково дороги все работы. Я ведь не продаю оригиналы, только авторские повторы своих работ. У меня даже есть идея создать собственную галерею, где было бы выставлено, все, что я когда-либо придумал и воплотил в жизнь. А люди могли приходить и смотреть. Я ведь ни одну работу не делаю просто так, в них часть моей души. К примеру, сейчас я работаю над проектом для одного из санаториев в Геленджике. Это парковые скульптуры, расположенные на берегу моря. Композиция: морж, моржиха и моржонок загорают. В бронзе, большого размера. Чтобы отдыхающие могли фотографироваться рядом с ними, дети – играть. Я вообще стараюсь, чтобы все мои скульптуры были технически и логически завершенными, функциональными. Взять хотя бы мою скульптуру «Дзюдоисты», которая установлена перед Центром олимпийской подготовки Дзюдо. В прошлом году, когда в Челябинске проходил чемпионат России по дзюдо, на фоне композиции сфотографировались все тренеры сборных, губернатор и президент Владимир Путин. Кстати, уменьшенная копия такой скульптуры, сделанная из серебра, была подарена Путину губернатором Суминым.

– Расскажите, как вы познакомились с Майей Плисецкой?

– В 1994 году ко мне обратился директор международного балетного конкурса «Майя», попросив сделать Гран-при фестиваля. До этого эскизы призовых работ представлялись художниками в Москве и Питере. Но все они не понравились Плисецкой. Попросили меня. В феврале 1994 года я привез ей свою работу. Посмотрев на нее, она сказала: «Гран-при конкурса должен быть такой и никакой больше».

Так завязалась наша дружба. Потом Плисецкая неоднократно посещала мои персональные выставки в Москве и Париже. Кстати, именно Майя Михайловна познакомила меня с легендарным Пьером Карденом. В этом году ему исполнится уже 85 лет. У Кардена свой театр. Он хочет продать модельный бизнес и заняться оперными фестивалями. Сейчас мы работаем над совместным проектом установки памятника С. Дягилеву в Париже, в Гранд-опера.

В Париже крайне сложно получить разрешение на установку таких скульптур. Одобрить проект должен академический совет. Пьер Карден шутит, что его голос у меня уже есть. Но как выяснилось, есть и второй. Оказалось, что Мадам Варсено, самая богатая женщина во Франции, владеющая четырьмя сахарными заводами, имеет русские корни. К тому же неравнодушна к моему творчеству.

– Какие отношения у вас складываются с индустрией моды?

– Честно говоря, к моде я отношусь довольно спокойно. Мне не так уж принципиально, во что я одет в тот или иной момент времени. Главное – чтобы эта одежда была удобной и соответствовала ситуации. Я одинаково комфортно чувствую себя в джинсах и дорогом смокинге. Мне вспомнился один случай, который произошел со мной на выставке Кардена в Москве, где я представлял одну из своих работ. В первый день торжественного открытия я был в смокинге, а на второй пришел в костюме. Тогда Родион Щедрин спросил у меня: «Виктор, почему ты в костюме, а не в смокинге? Ведь сегодня такой торжественный день. Я удивился: «А чем же плох мой костюм?» На что Щедрин ответил: «Вот если бы он был, к примеру, от Кардена…» Тут я отворачиваю край брюк, а там лейбл с надписью Pier Kardin. «Как же, – говорю – вот брюки от Кардена». И слышу, Пьер кричит: «Браво, браво!…»

– Вас называют одним из самых дорогих художников в России. Вы с этим согласны?

– Почему бы и нет. Искусство должно быть дорогим. Когда страна богатеет, тогда появляются ценители, заказчики. А когда страна нищая, кому это искусство нужно. И потом, когда человек приобретает произведение искусства, он не просто покупает вещь, он вкладывает деньги. Предметы искусства всегда были выгодным вложением денег. Через год-два такая работа вырастет в цене быстрее, чем любые проценты в банке. Поэтому когда меня спрашивают, сколько стоит работа, я всегда отвечаю: сегодня она стоит столько. Потому что завтра оно будет стоить совсем по-другому.

Кроме того, создание произведений искусства – это процесс, связанный с колоссальными затратами. Я не привык к шикарной жизни. Деньги мне нужны, для того чтобы развивать производство. Построить литейную печь, например. Кстати, сейчас мы оборудуем собственную мастерскую в Еткуле. Природа там хорошая, озеро реликтовое, сосновый бор, охотхозяйство местное. Изначально казаки именно там обосновались. А уже потом пошли искать место для закладки челябинской крепости. Я купил старый сарай и провел полную реконструкцию. Крышу перестелить, пол залить, забор поставить, ворота крепкие. Но и это еще не все. Когда речь заходит о цене, я всегда спрашиваю: «А как вы думаете, сколько стоит идея?» Поверьте, она не может стоить дешево.

– Бизнесом вы не пробовали заниматься?

– Нет, что вы. Я себя бизнесменом не считаю, я просто знаю себе цену. Вообще, деньги имеют такое свойство – их быстрее тратишь, чем зарабатываешь. Думаю, если бы у меня были деньги, я бы вложил их в первую очередь в себя. Это, по крайней мере, надежно.

– Вы сами управляете своими делами?

– Конечно. Может быть, такой подход немного архаичен. Но я прекрасно понимаю, что задача менеджера – выгодно продать. Мне же важно не просто продать работу. Важно, кому я ее продаю. Важно, чтобы работа жила. Вот почему я не продал свои работы многим известным людям. Если человек мне неприятен, то мне эти деньги не нужны.

– Ваши работы в основном продаются в России или за рубежом?

– Вообще российские художники достаточно востребованы на Западе. Но сейчас им перекрывают доступ за рубеж, ограничивают ввоз произведений искусства. Потому что западные страны очень бережно относятся к местным художникам, оказывают им определенный протекционизм, дают возможность зарабатывать, получать госзаказы.

Что касается моих работ, то за границей они довольно популярны. К примеру, одна из моих работ стоит в городе Райсио (Финляндия). Она повторяет одну из скульптур, установленных в парке на Алом поле.

В основном монументальные скульптуры продаются в России. К примеру, сейчас мы работаем над проектом для города Сочи. Он предполагает целую серию парковых скульптур. Эти мероприятия проходят в рамках подготовки к Олимпиаде. Президент поставил задачу превратить Сочи в современный курортный город с развитой инфраструктурой, гостиницами, парками.

Есть ряд проектов и в Челябинске. Уже третий год мы ведем переговоры об установке в районе Публичной библиотеки скульптуры «Первой учительнице».

– У вас много врагов?

– Достаточно. Но они нужны, потому что стимулируют. Благодаря конкуренции повышаешь требования к себе. Вообще, мне в жизни разные люди встречаются, но приятно, что среди них много порядочных.

– Политикой не думали заниматься?

– Нет, в политику же кто идет: кто руками ничего не умеет делать. Я к таким не отношусь.

– А дети у вас есть?

– Да. Дочери исполнилось семнадцать лет. Кстати, она пошла по моим стопам. Рисует и серьезно занимается музыкой.

– В одном из своих интервью вы сказали о том, что талант – это наказание. Что вы имели в виду?

– Смотрите: к примеру, человек – вор, он ворует и боится. А я скульптор. Ты лепишь и мучаешься – потому что хочется всякий раз превзойти себя, сделать лучше, сильнее. Если уж дал бог талант, надо стараться. Все скульптуры я делаю для себя. Поэтому для меня главное – удивить себя. Если это происходит, значит работа удалась.

– Есть проекты, которые вы пока только мечтаете воплотить?

– Конечно, таких много. Но я не люблю говорить о том, что еще не сделано. Вот придет время, сделаю – обязательно покажу.

ПО ТЕМЕ

Антонина САФОНОВА

Лайк

Смех

Удивление

Гнев

Печаль

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Гость

7 ноября 2006, 09:50

Этакий Церетелли челябинского разлива. Есть конечно чему у него поучиться другим предпринимателям, ведь достаточно грамотно пытается продвигает и "брендует" себя. Глядишь и еще раз заплатят за "Сферу любви". Хотя на мой взгляд скульптор он посредственный...Ходить далеко не надо , а тем более ехать в Париж - можно посмотреть как изуродовали фасад ЮУрГУ две его скульптуры.

28 января 2010, 11:25

Читать все комментарии