Одиноким предоставляется… кабаре

Одинокая женщина – тема на все времена. Наш современник – представитель Томской епархии – предложил, например, называть таких женщин даже не распутницами, он потребовал пригвоздить их к позорному столбу популярным в народе матерным словом. Так совпало, что в Челябинске тоже обратились к этой теме: виновата ли женщина в том, как сложилась ее судьба? Известный челябинский режиссер Владимир Филонов поставил в театре «Манекен» (не путать со студией-театром «Манекен», художественным руководителем которой он является) пьесу французского драматурга Жана Ануя «Оркестр», героини которой – одинокие женщины. Речь идет о послевоенной Франции. В заштатном оркестре, развлекающем курортников, играют только дамы. В паузах между выходом на сцену, а то и во время очередного музыкального номера, мы узнаем о неказистой личной жизни оркестрантов: одна отдала дочь в приют, чтобы наладить свою личную жизнь с мужчиной; другая терзает старуху-мать, но из соображения – что люди подумают? – не определяет ее в старческий дом; овдовевшая недавно дирижер оркестра и совсем молоденькая честолюбивая скрипачка не могут поделить единственного в оркестре мужчину – пианиста… И все это происходит на фоне непрерывного праздника на сцене, где звучит музыка, то и дело идет смена ярких нарядов и украшений. Актрисы не играют на инструментах, но они много поют и танцуют. «Мы даже жанр спектакля определили как «кабаре за три франка», – рассказал корреспонденту нашего сайта Владимир Филонов. – Это вокально-танцевальное кабаре. Живого оркестра на сцене нет, хотя актрисы изображают игру на инструментах, которыми служат натянутые в пространстве сцены нити». Но есть живой вокал. Участницы оркестра поют хиты французского шансона и даже арии из опер. Причем поют хорошо, хотя кабаре третьеразрядное. А еще танцуют канкан, который обожает публика. Но вспоминают при этом, как счастливо все начиналось: они были солистками в хороших оркестрах, исполняли Бетховена и Сен-Санса, им композиторы ручки целовали. «Само понятие «оркестр» предполагает гармонию, – говорит режиссер спектакля. – Но в жизни оркестрантов гармонии нет. И самая глубокая дисгармония происходит на уровне их внутренней жизни. Все они мечтали о карьере, о большом успехе на большой сцене. На самом деле, у большинства музыкантов и артистов все именно так и складывается: в начале карьеры они мечтают о вершинах искусства, но в реалиях немногие выходят на этот уровень. Остальным приходится заниматься неким обслуживанием. В этом на самом деле нет ничего страшного, если свое дело делать честно, достойно. Важно не говорить об идеалах, а стремиться к идеалу при любых условиях». Драматурга можно признать жестким и даже несколько жестоким по отношению к героиням «Оркестра», в его фразах и интонациях подчас слышится ирония и даже издевка над собственными персонажами. Но это лишь первый план пьесы. Нужно быть примитивно невнимательным и бесчувственным, чтобы не заметить в «Оркестре» второго плана и даже третьего. «Отношение Жана Ануя к проблеме одиночества не было линейным, – подтверждает Владимир Филонов. – Тем он и интересен во все времена. Сегодня довольно часто сталкиваешься с одноплановостью в современной драматургии – как российской, так и зарубежной». Такое же линейное решение проблем, которые никогда не были и не будут простыми, нам сегодня довольно часто предлагают современные интерпретаторы и судьи действительности. Чуткости восприятия, прежде всего, учит новый спектакль Владимира Филонова и актеров театра «Манекен». А одиночество, действительно, тема вечная. Вряд ли удастся ее решить путем запретов, оскорблений и жестокости. Они-то как раз всегда рождали еще большие проблемы. Следует добавить, что «Оркестр» стал логическим продолжением спектакля «Лысая певица» по пьесе Эжена Ионеско, который Владимир Филонов также поставил на сцене театра «Манекен». «Действительно, получился диптих, – улыбается Владимир Федорович. – «Лысая певица» Ионеско тоже поставлена в жанре кабаре, только это кабаре абсурда. Вероятно, нужно поставить еще один подобный спектакль, чтобы получился триптих. Жанр кабаре, на мой взгляд, очень демократичен. Но через него можно решать очень серьезные психологические моменты. Зритель при этом получает болевые уколы неожиданно. Казалось бы, на сцене все пляшут и смеются, но судьбы у большинства героев рушатся прямо на наших глазах».