«Мы знаем, почему его убили»: Дмитрий Дибров откровенно рассказал о смерти Владислава Листьева

Вряд ли кто-то из современных звезд мог бы соперничать по популярности с кумирами девяностых. Одним из таких был журналист Владислав Листьев. Он стремительно взлетел на вершину телевизионного олимпа и мог бы достичь еще большего, но его жизнь оборвала пуля наемника. Дело об убийстве успешного и талантливого журналиста, который скончался, двух месяцев не дожив до 39-летия, не раскрыто до сих пор. Когда-то генеральный директор Первого канала Константин Эрнст говорил, что знает, кто убил Листьева, но у него «нет доказательств этого», а теперь и телеведущий Дмитрий Дибров объявил, что знает, «почему его убили».

С Владиславом Листьевым Дмитрий Дибров познакомился еще в 1980 году на съемках программы «Веселые ребята». По признанию телеведущего, журналист с первых минут знакомства стал его «любимым другом и собеседником».

— Владик постиг кое-что более серьезное в области журналистики. Он понял, что это ремесло, — рассказал Дибров в беседе с блогером Надеждой Стрелец. — Это совсем другие заработки. По сравнению с американцами, нас вообще держали в черном теле. Американец получал миллион долларов в месяц, а мы дай бог три рубля. Ну это же нечестно. А работа одна и та же. А зрителей-то у нас побольше было, чем у кого-нибудь из американских коллег. А что ж мы так мало получаем? Владик понял: не, здесь дело нечистое.

Тем не менее, по словам Диброва, заработок не был главной целью Листьева. Он хотел созидать, в то время как многие его коллеги считали, что телевизионный журналист должен быть проповедником. В результате Листьев попал в резонанс со страной.

— Всё. Это всеобщая любовь, боготворение, потому что он точно попал в своего зрителя, — признаётся Дибров. — И потом интересно, что Владик тоже ведь делал проекты диаметрально противоположные.

Проекты Владислава Листьева действительно отличались разнообразием. Это и развлекательное «Поле чудес», и программа «Час пик» в жанре телевизионного интервью, пусть и скопированная с шоу Ларри Кинга, вплоть до подтяжек ведущего, и остросоциальная «Тема».

— «Тема» начинается. Мы никогда на свете не видели, чтобы обсуждалось что-нибудь в присутствии народа. Какой народ? Будете говорить то, что мы скажем, понятно? У нас только хлопкоробы и сталевары. Говорить только то, что им говорили говорить, — описывает ситуацию на телевидении начала 90-х Дмитрий Дибров. — Владик сделал «Час пик». Это очень интересный проект.

Телеведущий говорит, что не знает ни одного дня, когда Листьев не узнавал бы что-то новое. А еще, по словам Диброва, журналист как будто жил по простому правилу: «Ничего за плечами. Вот твой день, его и начинай».

— Будет ли повальный Листьев? Нет. Как уже никогда не будет повального средства всеобщей коммуникации, каким было телевидение, — говорит Дибров. — Может быть, не создать нам такого уж прямо монументального Листьева, но интегральный Листьев, наверное, уже даже сегодня и есть.

Благодаря Владиславу Листьеву зрители узнавали горячие новости, вместе с ним обсуждали острые темы. Но самым оглушительным сообщением стала новость об убийстве журналиста. Его застрелили вечером 1 марта 1995 года в подъезде собственного дома. Первая пуля попала в правое предплечье, вторая — в голову. Это ранение оказалось мгновенно смертельным. Ценности, мобильный телефон и деньги, которые были у Листьева при себе, остались нетронутыми. Из-за этого следователи тут же предположили, что убийство связано с профессиональной деятельностью журналиста. В следующем году будет уже 30 лет со дня смерти Листьева, но дело так и не раскрыто. Возможно, таким и останется.

— Видите ли, мы же знаем, почему его убили. Мы просто не имеем права об этом говорить, — рассказал Дмитрий Дибров. — Не надо попону срывать с театра Гудвина. Ну зачем это людям? И я только хотел бы сказать, мне так неприятно, когда человек без году неделя, который был зачат под звуки голоса Владика, пишет в интернете: «Вот он слишком залез в деньги, Листьева убили деньги, он хотел рекламу». Ребята, это неправда. Листьева не могли убить деньги, они к нему не прилипали.