«Тут мина от РПЦ, тут — от чиновников». Автор «Интернов» и «Холопа» — о цензуре, качестве юмора и первом миллиарде

Если вы вдруг не знаете Антона Морозенко, то вот первый факт: благодаря его работам в нашу жизнь добавилось много часов хорошего настроения. Если вы следили за челябинской командой «Лица уральской национальности» в КВН, а потом смотрели сериалы «6 кадров», «Универ», «Интерны», фильм «Холоп» и не только, то вы знаете их вайб. Идеи, сюжет, юмор — это всё работа Антона и его соавторов. Но вот парадокс: любой из нас назовет десяток актеров любимого сериала и даже режиссера, а сценаристов не знает почти никто, хотя их вклад во многом определяет успех проекта. Мы поговорили с Антоном об этом феномене, а еще о его работе в убойном отделе милиции, о качестве российского юмора и, конечно, о фильме «Холоп», успех которого превзошел даже весьма оптимистичные ожидания самого Антона.

— Антон, почему сценаристов никто не знает? Ведь их вклад в успех любого теле- или кинопроекта, наверное, процентов 40?

— Это моя больная тема. Но я научился относиться к ней философски, потому что, ну, видимо, бог с ним, значит, мы не ту профессию выбрали. Хочешь славы — иди в актеры, в режиссеры, в певцы, а у сценаристов дорога к славе в разы длиннее, если вообще она есть. Все знают Эльдара Рязанова, но Эмиля Брагинского не знает никто, а это сценарист всех его фильмов. Та же история в случае с Никитой Михалковым и Александром Адабашьяном, например. Я не знаю, как это работает. Может быть, дело в маркетинге, в продажах, там ведь тоже свои законы. Есть режиссер, есть артисты, а кто там чего написал — дело десятое, ты же в кадре его не видишь. Всем на этом постаменте не уместиться. Потом могут прийти художники и сказать: «Ребята, извините, а если бы мы все это не построили, не нашли реквизит, фильма бы не было, так что нас тоже укажите в первых рядах на плакате». А потом тебе операторы скажут: «Вы что, офонарели, что ли, это всё моими глазами снято, моей рукой». То есть каждый может сказать, что если бы не он, то ничего бы не получилось. И в этом и есть успех картины, когда у тебя сто человек минимум выполняют каждый свою работу и на выходе мы получаем ребеночка, на которого не стыдно смотреть. Но с тезисом о недооцененности сценаристов я согласен, потому что в начале все-таки было слово, и если бы мы всё это не придумали, ни у одного человека из съемочной группы не было бы работы. Но эта ситуация не изменится, это так и будет. Поэтому еще раз: хотите славы — вам в любую другую комнату, но только не в сценарную.

— Но мне, как зрителю, часто и недостает в современных фильмах сценария, потому что технический уровень возрос, съемки классные, спецэффекты отменные, а история или скучная, или банальная, или ее вообще нет…

— А потому что отношение к сценаристу в киноиндустрии зачастую такое: как у Филатова, помните, «вот тебе пятак на водку и пошел отсюда вон». Мол, у нас всё круто, мы тут снимем в трех странах, мы каст нормальный найдем, а сценарий там как-нибудь допишется. Да, конечно, можно слабость сценария спрятать, обмануть зрителя, но зритель не дурак, он уже насмотренный. Если у тебя нет сюжета, если не за чем следить, нет интриги, поворотов, драматургических инструментов, то этот корабль не взлетит.

— А как работают сценаристы над многосерийными и многосезонными сериалами? Например, для «Универа» указано аж 20 сценаристов, включая вас: как происходит это взаимодействие?

— Я ушел с «Универа» в 2009 году, изначально нас было шесть человек. Мы написали где-то 150 серий, а потом придумались «Интерны», и мы с Димой Пермяковым ушли туда. А «Универ» стал такой стартовой площадкой для сценаристов, в прямом смысле универом для начинающих, там все оттачивали свое мастерство, потому что более менее всё понятно, классический ситком, трехлинейная схема серии.

— А что такое трехлинейная схема серии?

— В каждой серии «Универа» три линии: А, В, С. Линия А — это самая жирная, самая большая, «сериеобразующая». Она, как правило, про отношения. Линия В — поддерживающая эту историю линия, но с другими персонажами. Они обычно переплетаются между собой. А третья линия С — это так называемый «анекдот», не в буквальном смысле, конечно, про Петьку и Чапаева, это наш внутренний термин, который означает короткую историю в 3–4 сцены, она может существовать отдельно от первых двух, но обязательно должна быть смешной. Если все линии переплетены — вообще прекрасно.

— И как выглядит создание сценария?

— Есть логика сюжета: если в конце прошлой серии главного персонажа застукали на чём-то нехорошем, значит, что дальше? Должна быть разборка, обида. После этого что? Либо примирение, либо, наоборот, усугубление конфликта, ну и вот так шаг за шагом, за ручку с логикой идешь вместе с персонажами к какой-то яркой финальной сцене. Потом придумываешь вторую историю, третью. Всё это расписывается сначала текстом в строчку, последовательность действий — это называется поэпизодник. И когда уже понятно, кто куда идет, кто куда бежит, кто с кем говорит, ты отдаешь всё диалогистам, и они превращают это в сценарий с шутками, с юмором, с деталями, тонкостями. То есть такой вот завод.

— А кто в этой иерархии выше: создатель сюжета или диалогов?

— Нельзя стать сюжетчиком, не написав серий 50 диалогов, потому что придумывать сюжет сложнее. Писать диалоги умеют многие, и когда у вас есть готовая история, это уже не так сложно. Но есть еще шоураннеры, которые и придумывают, и пишут всё сами, потому что никому не доверяют. Ну и его величество перфекционизм, конечно, очень частый спутник нашей профессии.

— В сериале «Интерны» вы указаны как креативный продюсер. Это кто вообще?

— Креативный продюсер — это человек, который полностью отвечает за творческую часть проекта. Он активно участвует в поиске режиссера, оператора, всей команды, затем утверждении кастинга, локаций, костюмов и прочего, но основной его задачей является литературная основа, сценарий. Его написание, переписывание, постоянная адаптация под обстоятельства, присутствие на площадке для контроля и «скорой помощи», ну и далее, когда уже всё снято — постпродакшен весь лежит на плечах креативного продюсера. А там тоже фронт работы огромный: монтаж, озвучание, подбор музыки, всё это очень важные элементы для финального продукта.

— Сериал «Интерны» — очень классный, он прямо поднимал настроение своей живостью, яркостью. Вы с каким чувством его вспоминаете?

— С удовольствием вспоминаю. Это шесть лет очень насыщенной, интересной жизни, это было классное время. Мы были молоды, энергичны и вместе с Димой Пермяковым и Дашей Грацевич проводили вместе кучу времени, с понедельника по субботу включительно, мы каждый день писали «Интернов», хулиганили, отмечали праздники, играли в «Что? Где? Когда?», заводили семьи, рожали детей, придумали нашего «Холопа», в общем, жили полной жизнью, параллельно выдав в эфир 280 серий хорошего сериала, который смотрела вся страна. У одной из серий как-то была доля 36%! То есть каждый третий телевизор в стране в этот момент смотрел «Интерны». Таких цифр сейчас, конечно, не встретишь. Ну и осознание того, что ты пишешь не в стол, не для двух землекопов, а что-то нужное, то, что интересно миллионам людей, это очень вдохновляло и радовало.

— А вы как-то рассказывали, что после условно девятой серии «Интернов» начался ступор — так и было?

— Да, до девятой серии дошли, и всё, сериал закончился. Смешная история больше не придумывается. Каждый день в течение месяца пытались родить десятую серию, и никак, руки начали опускаться. А потом, как пробка из-под шампанского, вылетела и полилось. Еще немаловажная вещь — мы очень любили этот сериал, всех его героев, этот мир, поэтому активно старались держать планку, качество. Помню, с Димой чуть ли не дрались из-за глагола в шутке. Он говорил, что в начале предложения он звучит естественнее, а я говорил, что в конце его поставить будет смешнее. И всё, прям до зеленых соплей, не стесняясь в выражениях, пока Даша нас не разнимет и не придумает третий вариант. Или синоним. В общем, было жарко временами, но оттого и результат, я считаю, вышел достойным.

— А сколько времени уходило на сценарий одной серии «Интернов»?

— Мы придумывали 4–5 серий в месяц, по нынешним меркам это невероятная скорость: сейчас придумывают 1–2 в месяц. Цикл создания сериала: 20 серий в год, и это когда уже стоишь на рельсах. Много времени уходит и на постпродакшен. Часто приходили серии хроном по 34 минуты, а тебе нужно ровно 24 минуты, и хоть тресни. То есть 10 минут нужно вырезать. Представляете, как обидно: ты написал, тебе сняли, а теперь надо вырезать? Там много хорошего вылетало, в первую очередь шутки, естественно.

— Я слушал ваше интервью 2019 года накануне выхода фильм «Холоп». Интервьюер вам напоследок пожелал: «Пусть фильм соберет в прокате миллиард», и это была скорее фигура речи. А вы ответили, что миллиард он, конечно, не соберет, но фильм отличный и вы в него верите. В итоге отметка в миллиард была преодолена через девять дней проката, а всего он собрал более 3 миллиардов. Когда вы осознали, что фильм «Холоп» действительно сработал выше всякий ожиданий?

— Это был приятный момент. Фильм вышел 26 декабря 2019 года, а за день до этого я взял свою семью, братьев с женами и племянниками, и мы всей такой большой бандой поехали в Турцию наблюдать за провалом или успехом издалека. Там каждый день следили за ЕАИС (система сбора статистики о прокате кинофильмов. — Прим. ред.), и конечно, в первые дни был шок. За уик-энд — 400 миллионов, то есть сразу ажиотаж пошел. Настроение сразу сильно улучшилось, и дело даже не в деньгах, хотя это тоже важно, в первую очередь было приятно, что фильм зашел. Мы же жили только этим, чтобы наконец-то снять кино, на которое пойдут, которое оценят. Я в него сильно верил. А опасения были, потому что соперники были серьезные, фильм выходил вместе с такими «монстрами» кинопроката, как «Звездные войны», «Союз спасения», «Вторжение». А тут какие-то дебютанты зашли со своей малобюджетной комедией со взрослыми дядями поиграть… Ну вот, пустили нас в эту песочницу на свою беду… (смеется). Я сам азартный человек, бывший спортсмен, и когда на твой фильм приходит 12 млн человек — это эмоция, которую словами трудно передать. Конечно, сразу были флешбэки в детство, когда ты смотрел всё наше легендарное от Гайдая, Данелии, Михалкова, Меньшова и думал, что это какой-то далекий мир, недостижимый. А тут это происходит с тобой, с мальчиком из поселка Рябково в Кургане… И это не сон, это всё наяву. Чудны дела твои, как говорится.

— Но путь до съемочной площадки у «Холопа» был довольно тернистый, так?

— Да, тяжело ему пришлось, долго на него не обращали внимания. Идея родилась в 2011 году, когда мы снимали 101-ю серию «Интернов». Она была специальная, необычная, мы переносили своих героев в XIX век, и съемки происходили в усадьбе Чехова, в Мелихово, со всеми вытекающими. Мы с Димой пошли чайку попить в перерыве, смотрим, сидит наша массовка в крестьянских одеждах, в лаптях, но с ноутбуками. Сидят и активно, громко спорят о преимуществах одной операционной системы перед другой, в общем, был абсолютный диссонанс между их словами и тем, как они выглядят. Мне стало смешно, я сказал: «Дима, по-моему, в этом что-то есть». Дима отвечает: «Да, это весело». И мы начали этот клубок потихонечку распутывать, и к концу дня у нас уже была идея «Холопа». Мы ее написали сначала в качестве идеи на сериал, предложили продюсерам. Нам сказали: «Ребята, ну что вы? Давайте „Интернов“ писать». Мы такие: «Ну ладно». Через годик переписали сценарий под полный метр, опять предлагаем: «Давайте фильм снимать». Мы начали верить в свою идею. Но нам опять отказали, мол, давайте сериалы писать, мы в это умеем, а в кино не умеем. Хорошо. Потом мы этот первый сценарий переписывали раз пять, наверное, убирали какие-то куски ненужные, так, больше для себя. Вообще, хорошо, когда сценарий отлеживается. То, что казалось тебе очень удачным, по прошествии времени кажется абсолютно лишним, ненужным и с треском вылетает. И в этом кайф сценария. Но сейчас бизнес такой, что от идеи до реализации никто тебе не даст пять лет. Придумал, написал, первый, второй, третий драфт, всё — погнали снимать. Но у нас сценарий дозрел, всё ненужное убиралось со временем. Потом еще пришел Клим Шипенко, и мы со свежим взглядом режиссера его доработали. Он нам задавал неудобные, неприятные вопросы, на которые нужно было отвечать. И с каждым подходом сценарий становился всё лучше, лучше, лучше — в итоге получилось 16 итераций. Последняя снята. А потом, когда читаешь комментарии, думаешь, что вы за люди такие? Пишут: «Понятно, сговнякали на коленке, сняли». Даже не представляя, сколько за этим стоит труда.

— А как вы сами объясняете аномальный успех «Холопа», ведь вы на тот момент были дебютантами в большом кино да и особенной раскрутки у фильма вроде бы не было?

— Я думаю, что многократная доработка сценария — это первый фактор. И мы попали в нерв общества, в запрос на социальную справедливость.

— Каково, на ваш взгляд, состояние российского юмора? Можно сказать, что телевизионный юмор в каком-то смысле деградировал относительно уровня, скажем, 20-летней давности? Я о КВН, о «Камеди Клаб» и о других подобных проектах?

— Нет, думаю, тут вопрос в пресыщении. Вот в конце 80-х мама нам с братьями приносила зеленые бананы, они не успевали дозревать, мы их уже съедали, неспелыми. Потому что дефицит. Спрос есть, а предложения нет. А сейчас в магазине и эквадорские, и венесуэльские, большие, маленькие, какие угодно, и вроде бы уже и не так хочется. Так и с юмором. В 80-х ты бежал к телевизору, когда шла передача «Вокруг смеха» или КВН. Ты ждал эту острую шутку, сатиру, которая пронзит твое сердце. А сейчас юмористам сильно тяжелее, потому что только случилось событие, у тебя в Telegram-каналах сразу 19 мемов, 15 жаб, 10 переозвучек, и реально смешных, у нас очень остроумный народ. А у кавээнщиков игра через две недели, а выход передачи через месяц, и всё — тема протухла. Плюс сколько шоу из ВК, других площадок заполонило эфир. Стало много юмора, передоз.

— Как на остроте юмора сказывает цензура?

— Мешает, конечно, потому что сейчас же все обидчивые. Тут оскорбление, тут межнациональная рознь, не дай бог кого-то зацепишь. По этому коридорчику попробуй пройти. Ты идешь по минному полю: у тебя здесь мина от РПЦ, тут мина — от мусульман, тут мина — от чиновников. Тут толстые обидятся, тут феминистки. А потом эти же люди сидят и говорят: что-то не смешно шутит. Конечно несмешно, потому что вы всё запретили на фиг.

— Ваша первая работа — старший оперуполномоченный милиции Кургана, причем в отделе, который занимался убийствами, изнасилованиями. Вы всерьез рассматривали карьеру опера и, если бы не проблема низких зарплат, могли бы остаться?

— Конечно, мог. Тогда еще не было никакого понимания о будущем, я после учебы в Школе милиции вернулся в родной Курган отдавать долг родине, которая заплатила за мое обучение. И честно его отдавал, я серьезно работал, поймал и посадил добрую сотню убийц, насильников и прочих негодяев. И мне нравилось, что я не торгаш какой-нибудь, купил за сто, продал за двести, а офицер милиции, делаю что-то реально важное и нужное, приношу пользу обществу. Но так получилось, что я параллельно играл в КВН, и мы попали в высшую лигу, надо было выбирать. И надо сказать, что зарплата на тот момент в 2400 рублей и отсутствие всяческих перспектив в городе сильно мне в этом выборе помогли.

— А ваши коллеги по милиции знали, что вы играете в КВН?

— Они знали, что я играл в институте, но не знали, что я продолжаю и свой отпуск трачу на игры КВН. Мы были серьезные ребята. Я был старшим группы, старшим оперуполномоченным. Мы разговариваем с жуликами, с авторитетами, вращаемся в этой сфере. Если уйдет куда-то информация, что старший опер у тебя кавээнщик, ну… Ничего зазорного, конечно, нет, не бальные танцы, но люди бы не поняли. Мне тяжело было бы разговаривать с жуликами. А если знает один, знает двое, поэтому я это держал в тайне. Но когда мы попали в высшую лигу, когда меня стали показывать по центральному телевидению, пришлось выбирать. И я выбрал.

Актер Александр Робак ранее рассказал нам о съемках в Магнитогорске в фильме «Вечная зима». Сам Александр также наш земляк: он из Златоуста. А Сергей Безруков на днях приехал в Троицк, где снимался сериал «Плевако», там же состоялась его премьера.