«Новая власть остроумно подшутила над нами»: как в начале XX века в Челябинске зарождались субботники

Субботники сейчас прочно ассоциируются с весной и попытками прибрать город — сгрести накопившийся за зиму мусор, старую листву, смести пыль и т. д. Этой традиции в России больше ста лет. Нет, порядок после весны наводили, конечно, и до революции, но в более-менее привычном виде термин «субботник» возник в 1919-м. Воспоминания о том, как это все укоренялось, сохранились у Константина Теплоухова — акцизного чиновника из Челябинска конца XIX — начала XX веков, который благодаря привычке вести дневники оставил нам детали городского быта. Публикуем отрывки из его записей от первого лица.

1920-й год.

С наступлением весны начальство почти всех учреждений города, вероятно, для поддержания трудоспособности своих служащих, начало устраивать субботники. По воскресеньям, когда нет обычной работы, служащие должны были собираться утром в учреждение или в другое указанное место и коллективно заняться какой-нибудь общеполезной работой.

Дочери находились в отпуске, я, как некоторое начальство, — благополучно отлынивал и не знаю, что вообще делали на «субботниках». Удалось видеть два раза поблизости от нас. В одно воскресенье на площади ниже винного склада и дальше за ручьем сгребали в кучу вытаявший навоз, мусор и проч., а в следующее воскресенье — кучи разбрасывали по всей площади, чтобы они скорее просохли… Субботники тянулись несколько месяцев, пока, наконец, все служащие не запаслись доказательствами, что им необходимо в этот день быть дома.

В сентябре новая власть остроумно подшутила над нами — обывателями… Было объявлено, что в казачьей роще — по дороге в станицу Миасскую в четырех-пяти верстах от города — разрешается каждой семье бесплатно вырубить и вывезти для своего пользования кубическую сажень березовых дров. В назначенный день собрались на месте, — желающих, конечно, много, целый лагерь, — приехали и мы. Начали пилить, рубить, укладывать, — работа самая оживленная, — не то, что в огородах или на субботниках. Многие остались тут и ночевать. Некоторые — и мы в том числе — вырубили свой куб на другой день, — вывезти не позволяли, пока не кончат все. Наконец, вырубили все. Объявили, что вышло недоразумение и… заготовленные нами дрова поступают все в распоряжение города для его надобностей, рубить больше нельзя и мы можем отправляться домой. Просто и мило.

1921-й год

Высшее начальство увлекалось демонстрациями. Все они проходили по шаблону. В нерабочие дни все служащие должны были собираться утром в свои присутствия… Часов в десять выходили на улицу, их выстраивали в ряды и… ждали… Приходило распоряжение идти, — шли; через несколько кварталов — остановка… ожидание… Наконец, к полудню доходили до бывшего базара между кладбищем и Народным домом. Останавливались, — площадь почти заполнена. Вдали — на помосте — стояли несколько человек… один впереди, что-то кричит, жестикулирует, но, конечно, ни одного слова не слышно. Потом другой… иногда третий… Конец… «с пением революционных гимнов» шли обратно к своему учреждению, — отпускали домой.

Я побывал раз, два, а потом оказывались неотложные дела на дрожжевинокуренном заводе или мыловаренном — за вокзалом…

1930-й год

В Челябинске свирепствуют «субботники», — беспощадно гоняют всех на кирпичные сараи, на Челябстрой, в совхозы. Бедной Ане (дочери. — Прим. ред.) завтра в шесть утра надо бежать на завод Покровских.

Аня пришла после восьми часов, — грязная, усталая, — их — около 300 человек — заставляли таскать снопы.