«Могу целый день потратить на одну ляжку»: как челябинка создает кукол, которых покупают коллекционеры по всему миру

— Когда говорят, что куклы — это про инфантильность, мне всегда становится немного обидно, это такое избитое клише, — улыбается Марина Кочнева. — На самом деле авторские куклы — это маленькие статуэтки. Это такое же искусство, как живопись, скульпутра или керамика.

За несколько лет ее персонажи разъехались практически по всему миру. Сегодня их покупают коллекционеры из Австралии, Грузии, Канады, Японии, Южной Кореи, Австрии, Германии, Франции, Великобритании, Турции, ОАЭ, Китая, США и даже с Гавайев. Немало заказов приходит и из России — самая дальняя посылка отправилась на Сахалин. В сообществе коллекционеров и коллег Марину хорошо знают: на крупных выставках к ее стенду подходят не случайные посетители, а люди, которые давно следят за ее работами. При этом сама мастер признается: человеку, который впервые попадает в этот мир, сложно даже примерно оценить его масштаб. Вокруг авторских кукол давно существует целая индустрия.

— Это большой бизнес. Для многих людей это работа и основной заработок, — объясняет Марина Кочнева. — Есть мастера, которые делают только одежду, только обувь, мебель, украшения, дизайнеры выпускают лимитированные коллекции. Кто-то занимается исключительно росписью лиц, кто-то стрижет и укладывает парики.

Судя по всему, этот мир живет по тем же законам, что и мир высокой моды. Чтобы в этом убедиться, достаточно открыть любой специализированный сайт. Цены здесь порой ничуть не ниже, чем на вещи для людей, а иногда и выше. Миниатюрные кеды или сапоги стоят 6–10 тысяч рублей, комплект из стола и стульев продают за 15 тысяч, а крошечный фарфоровый сервиз с чайником, сахарницей, четырьмя чашками обойдется примерно в 3500 рублей. Сами же авторские куклы — в зависимости от известности мастера и сложности работы — могут стоить от нескольких десятков тысяч до 250–300 тысяч рублей. И зачастую за эти деньги покупатель получает лишь саму фигурку: одежду, обувь, парик и аксессуары приобретают отдельно.

— Мои персонажи продаются голыми, с росписью лица, с глазами — мейкап я делаю в подарок. Иногда люди заказывают у меня парики для кукол. Парики, кстати, делаются из шерсти козы: они есть готовые покрашенные. Сама стригу, укладываю. То есть я по ходу работы обучилась, так сказать, на микропарикмахера. Стригу специальными ножницами и фиксирую специальным лаком, — погружает в тонкости ремесла Марина. — Заказчики потом уже сами одевают кукол в свои придуманные образы.

— Такими куклами ведь никто не играет? Их же не покупают детям? — наивно спрашиваю я. — Или все-таки находятся родители, готовые подарить ребенку куклу за 60 тысяч рублей?

Марина смеется:

— Ну кто купит ребенку куклу за 60 тысяч? Конечно, нет. Это совершенно не для детей. И внешне они тоже не детские.

Марина создает авторских шарнирных кукол — в мире коллекционеров это одно из самых популярных и сложных направлений, известное как BJD (ball-jointed dolls). Каждая ее работа — самостоятельный персонаж со своим узнаваемым лицом, фигурой и именем: Ягода, Иван, Оскар, Гусь, Микола, Буратино. Все безупречно одеты, словно только что сошли со страниц модного журнала или вышли из фантастического фильма. На первый взгляд кажется, что у каждого из них есть собственная биография. Но нет:

— Никаких личных историй я им не придумываю, — продолжает Марина, по очереди показывая своих персонажей. — У каждой фигурки уже есть свой молд — определенное лицо, пропорции, дизайн тела. И свое название. Вот это Ягода, это Иван, Буратино, Белуга, Оскар, Гусь, Микола. Ягода появилась под влиянием кей-попа и корейской культуры. Она похожа на актрису из корейского сериала. У Ивана более славянская внешность, у него совсем другой разрез глаз, и он вампир. Буратино — курносый, с узнаваемыми чертами. Кстати, его очень часто заказывают, он один из самых популярных.

Истории персонажей рождаются уже после продажи.

— Люди сами придумывают характеры, некоторые пишут потом рассказы, стихи, снимают фотоистории с куклами, строят миниатюрные интерьеры, снимают какие-то сценки с ними. Многие покупатели с удовольствием делятся со мной фотографиями: показывают, как одели кукол, где поселили их у себя дома, рассказывают о своих эмоциях после распаковки. Мне это очень приятно. Наверное, мои клиенты, как и я, просто хотят делиться своим хобби. А я с удовольствием публикую эти снимки в своей группе — если, конечно, дают разрешение, — рассказывает Марина.

Мастер создает кукол, опираясь на личный вкус, и ее авторский почерк угадывается в каждой работе: это слегка непропорциональные, но изящные тела — вытянутые руки, длинные пальцы, тонкие ноги, вся пластика подчеркнуто хрупкая и субтильная.

— У них такое, скажем, не совсем эргономичное, не совсем человеческое телосложение. И в этом, кстати, много плюсов — на них хорошо садится покупная одежда. Многое легко подогнать, — объясняет она. — Можно задать красивую позу — что-то грациозное.

Персонажи мастера балансируют между человеком и сказочным существом: это эльфы, вампиры, загадочные полузвери с кошачьими ушами или рожками.

— Я не люблю просто людей делать, это скучно, — признается Марина. — Мне интереснее полузвери, какие-то гибридные существа: фавны с рожками, вампиры с ушами. Обычных «красивых девушек» и так много — кукол, которые просто хорошо выглядят и которых потом одевают в обычную одежду.

Каждого нового персонажа Марина сначала лепит вручную из полимерной глины или эпоксидной массы. Затем с готовой скульптуры один раз снимает силиконовую форму, которая становится основой для всех будущих отливок этой модели. После этого детали отливаются в пластике. Когда заготовки сделаны, начинается самая трудоемкая часть — шлифовка и сборка.

— Я шкурю… Могу целый день потратить на одну ляжку. Устаю, пальцы болят — это тяжелая работа. Хотя многие даже не понимают, насколько это непросто, — говорит она.

После этого Марина в деталях сверлит микроотверстия, собирает на шарниры, расписывает лицо микроскопическими кистями, покрывает защитным лаком и укладывает волосы. Но кажется, заниматься куклами она начала задолго до того, как создала своего первого молда:

— Я, наверное, с самого детства их делаю. Еще в третьем классе мастерила эльфов и кукол из веточек. Соединяла их гвоздиками так, чтобы ручки и ножки двигались. Получались самые настоящие шарниры.

Но самой желанной игрушкой долгое время оставалась Барби. Марина росла в Озерске, где в 90-е таких кукол было почти невозможно купить.

— У меня была всего одна Барби. Сейчас я специально нашла точно такую же. У нее в воде меняется цвет волос. Она до сих пор лежит в коробке, даже распаковывать ее не хочу, — с каким-то особенным трепетом признается мастер.

Позже она начала коллекционировать именно тех Барби, о которых мечтала в детстве. Гимнастка, русалка, невеста — сегодня все они стоят на полках мастерской.

— Я начала собирать Барби уже во взрослом возрасте — часть подарил муж, часть сама находила и заказывала из-за границы. Началось все именно с тех кукол — Барби 90-х, которые я когда-то хотела в детстве. Я просто постепенно собрала для себя все, о чем мечтала — не все, конечно, но очень многое. Есть даже Барби 1960-х годов, — показывает уже свою коллекцию Марина.

По образованию Марина — архитектор-дизайнер. Она проектировала интерьеры и городскую среду, работала в нескольких компаниях: занималась визуализациями и чертежами, отвечала за крупные объекты.

— Ответственность была огромная, я постоянно боялась ошибиться. В какой-то момент поняла, что это не мое, — признается она. — Потом ушла в декрет и уже там начала думать, что нужно как-то двигаться самой. Несколько раз шила кукол-тильд, но это было скорее формат хобби. И не то, чем хотелось заниматься постоянно. В 2017 году впервые пришла к шарнирным куклам. Сначала это были единичные работы, потом появились заказы. ИП я, конечно, не потяну, но самозанятость уже оформила. Сейчас это мой основной заработок.

В 2023 году Марина впервые приняла участие в Dollscar — крупнейшей выставке шарнирных кукол в Москве. Оказалось, что в мире авторских кукол ее имя хорошо известно.

— С 11 утра до 8 вечера я вообще не присела. Люди подходили постоянно, все знали, кто я, задавали вопросы, интересовались, — говорит художница.

Сейчас Марина думает о новых проектах: в работе у нее темнокожий мальчик Максим, шарнирные собаки породы мальтипу и молд, который наполовину человек, наполовину кот.

— Кот с человеческими чертами и с кошачьми ушами, конечно. Что-то в духе мультфильмов в стиле аниме Хаяо Миядзаки. У него там встречается забавный кот в смокинге, очень узнаваемый образ. Меня, если честно, больше всего интересует именно визуальное решение. Думаю, этому молду отлично подойдет какой-нибудь свитер — на фотографиях это будет смотреться стильно. Мы с мужем даже смоделировали для него полупальцы и полулапы, — предвосхищает Марина.

Популярность шарнирных кукол растет, подытоживает разговор Марина, из нишевого увлечения для своих они превращаются в некий культурный тренд. Интерес к ним сегодня уже не про игру, а скорее про пересечение искусства, моды, технологий и даже психологии:

— Если углубляться в психологию, то увлечение куклами и коллекционирование, скорее всего, связано с какими-то внутренними переживаниями. Для кого-то это просто эстетическое удовольствие, для кого-то — непростой опыт, для кого-то — связь со счастливым детством, возможность снова к нему прикоснуться и прожить его заново.