Челябинские софиты вместо стабильности? Почему молодежь идет работать в театр

В свои 24 года Владислав Косиков променял родной Пермский край на свет челябинских софитов. Он мог бы выбрать стабильный офис, график с девяти до шести и солидную зарплату с премиями. Вместо карьеры а-ля «всё включено» он выбрал сцену, хотя знал: в театре платят немного, репетиции выматывают, а зритель похуже строгого шефа, стихия непредсказуемая. Выпускник пермской школы переехал в Челябинск, чтобы поступить в институт культуры, и остался. Теперь у него четыре сезона в Молодежном театре и твердая уверенность, что актер — это врач, только лечит не таблетками, а эмоциями.

О том, зачем молодежь идет работать в театры и что заставляет ее оставаться, — в новом выпуске спецпроекта «Поколение Че». Проект реализуется при содействии Фонда поддержки СМИ Челябинской области.

— Владислав, вы не из Челябинска. Как так вышло, что путь привел вас в столицу Южного Урала?

— Родился в Березниках Пермского края и с ранних лет знал, что буду актером. Чтение стихов с табуретки закончилось театральным кружком, где с первого по седьмой класс я осваивал первые навыки ремесла. Всё изменилось в девятом классе: приглашение в новый коллектив, выезды на фестивали, мастер-классы и бессонные ночи подготовки к поступлению в институт.

— Почему именно в Челябинск? И были ли другие варианты?

— Сначала я попробовал в Самару, на актерский факультет. Прошел конкурс, но там оказалось платное отделение и суммы для моей семьи были просто космическими. Пришлось искать альтернативу. Подал документы в Челябинский государственный институт культуры. И, к счастью, поступил. Так Челябинск стал для меня вторым домом. Мне достался прекрасный мастер — Марина Юрьевна Аничкова. Она, к сожалению, ушла из жизни, когда я был на втором курсе. Но те полтора года, что мы учились под ее руководством, я запомню навсегда. Также актерскому мастерству обучался у таких педагогов, как Алексей Юрьевич Мухин, Александр Дмитриевич Петренко, Янина Вадимовна Кривоспицкая, Иван Сергеевич Миневцев.

— На кого вы учились? Что написано в дипломе и что дает эта профессия?

— Это народно-художественная культура, профиль — преподавание творческих дисциплин: режиссура и актерское мастерство. Я могу и выходить на сцену, и ставить спектакли, и учить этому других. Сейчас я преподаю актерское мастерство в детской школе искусств. У нас проходят тренинги, ставим с ребятами спектакли. Утром учишь детей, а вечером сам играешь. Это дает свободу и понимание профессии изнутри.

— Как вы попали в Молодежный театр? Это была мечта?

— Скорее счастливая случайность. На четвертом курсе у нас была декада — мы показывали курсовые работы за неделю. На одной из комиссий присутствовал Иван Сергеевич Миневцев, наш художественный руководитель. Он пригласил нескольких ребят на прослушивание в театр, включая меня. Было страшно. Как будто снова вернулся в 2019 год, когда поступал и читал свою программу. После прослушивания нам сказали ждать результатов. Это так волнительно. Потом приходит заведующая труппой и говорит: «Всем спасибо, все молодцы, всем до скорых встреч». Тут наконец выдохнул, немного, правда, разочарованный. И тут вслед слышу: «Косиков, а вы к директору зайдите…» Вот тут понял, что я в театре, что удостоился шанса находиться на профессиональной сцене вместе с опытными актерами. Защитил диплом в институте и уже в конце августа 2023 года стоял за кулисами молодежного театра.

— Вы работаете четвертый сезон. Актерскую профессию часто считают неблагодарной. Согласны?

— Денег в театре мало, мы все это знаем. Но мы идем не за деньгами. Мы идем за возможностью лечить людей. Звучит слишком вычурно, но это так. Артист может заставить зрителя задуматься, может ткнуть его носом в его ошибки, может растрогать до слез. Это терапия, только без таблеток. Поэтому я и остаюсь. А чтобы на всё хватало, я преподаю, но основное, конечно, — театр.

— А не было момента, когда вы смотрели на сверстников в IT или бизнесе и думали: «Зря»?

— Ни разу. Мне предлагали: у тебя голос, харизма, иди в ведущие на свадьбы. Но я отказываюсь, потому что там ты работаешь как конвейер, а в театре каждая минута — жизнь. Даже сотый показ — он каждый раз другой.

— Давайте вспомним вашу первую роль? Что это было?

— Моя первая вводная роль — козленок Смелый в детском спектакле «Динь-дон, я ваша мама», современной версии старой сказки о волке и семерых козлятах. Представьте картину: взрослый парень скачет по сцене, бодается и искренне верит, что он маленький козлик. А вот первая премьерная роль, уже написанная специально под меня, — школьник Аркадий в спектакле «Яна всем нравится (нет)». Это история о буллинге, о том, как старшее поколение не слышит подростков и не воспринимает их проблемы всерьез. Здесь градус совсем другой — боль, сострадание и предельная честность.

— Что сейчас в вашем репертуаре?

— В моем репертуаре 12 спектаклей — и для детей, и для подростков, и для взрослых. Одна из самых интересных задач сейчас ждет меня в «Олесе» Куприна: я играю урядника и юродивого. Это два абсолютных полюса: первый — грубый и властный, второй — безумный. Держать такой контраст на сцене невероятно сложно, но именно это делает работу захватывающей. Для создания характерности урядника я подсмотрел интонации и даже знаменитое хрюканье у старого режиссера Товстоногова. Без таких точных актерских находок мы рискуем остаться просто чтецами.

— А что репетируете сейчас?

— Готовим премьеру «Умник» Мари-Од Мюрай. Спектакль про Клебера, который вынужден присматривать за своим умственно-отсталым старшим братом Умником. У второго брата есть игрушечный кролик Крокроль, и я играю этого кролика, не куклу, а его внутренний голос. Репетируем почти каждый день: с утра до трех, потом перерыв, с шести до девяти — снова. Премьера 18 и 19 сентября. Очень жду.

— Есть любимая роль?

— Все роли любимые. Даже если были недопонимания с режиссерами, ты всё равно вкладываешь себя. Это как дети: не выберешь одного.

— Правда, что актеры перед выходом проводят ритуалы?

— У меня свой ритуал: сажусь в кресло в гримерке, закрываю глаза и минут 20 дышу. Нужно «продышать» тело от макушки до пяток, так я снимаю зажимы. Это помогает обнулиться — забыть бытовые проблемы.

— И финальный вопрос: зачем же, по-вашему, молодые сегодня идут в театр?

— Мы выходим на сцену ради настоящей жизни. Только здесь можно примерить тысячи судеб — стать козленком, юродивым или кроликом, прожить тысячи разных жизней за одну свою. Мы остро чувствуем, что зритель нас ждет, что наши спектакли действительно помогают и даже лечат души. В этом и заключается главный смысл нашего дела. Пока есть такой отклик, мы будем выходить под свет софитов.

Для меня театр — это территория абсолютной честности, где никто не лжет ни себе, ни партнеру. Место, свободное от дурных, неестественных голосов и лиц, искаженных самолюбованием и пошлостью.