Будущей певице восстановили слух. Как 14-летнюю Лину спасали хирурги из США и Турции

Четырнадцатилетняя Лина из Челябинска — девочка, которая поет вопреки обстоятельствам. Малышка родилась с редкой аномалией — без правого уха и слухового прохода. Но в ее жизни не нашлось места тишине и смирению. С первого класса творческая школьница с железным характером увлеклась музыкой — стала играть на фортепиано и петь в хоре. А чтобы приблизить мечту о большой сцене, ей пришлось пережить операции в клиниках Калифорнии и Бодрума. Откуда у многодетной южноуральской семьи миллионы на ведущих хирургов с мировыми именами? Как родителей Лины не сломили диагнозы, внезапное ЧП и медицинские прогнозы? И почему детская история могла бы развернуться совсем по другому сценарию?

Лина была первым долгожданным ребенком в семье. Когда молодая мама Альбина впервые взяла на руки свою дочь в челябинском роддоме 14 лет назад, испытала шок и отчаяние. У малышки полностью отсутствовала правая ушная раковина и был закрыт слуховой проход. В 2012 году статистика редких патологий казалась родителям чем-то далеким и абстрактным, пока не коснулась их семьи лично. Левое ухо ребенка слышало, мозг компенсировал отсутствие звука справа. С этим можно было жить, но, если не принять мер, могла наступить тяжелая тугоухость или глухота, задержка психоречевого развития, риск осложнений. Асимметрия лица влекла губительные последствия для организма. К тому же визуально дефект бросался в глаза.

— На УЗИ во время беременности мне ничего такого не говорили, а после родов врачи успокаивали, главное — не винить себя. Такие аномалии хоть и шокируют, но являются реальным фактом. Современная медицина успешно помогает детям с патологией адаптироваться и вести полноценную жизнь. Надо было наблюдаться у отоларинголога, сурдолога и ждать, когда Лина подрастет, — рассказала мама девочки.

В семь лет, когда большинство детей только определяются со своими увлечениями, Лина уже знала, что будет петь. Фортепиано стало ее лучшим другом, а хор — местом, где можно проявить свой талант. И это неудивительно. Мама Лины — музыкальный руководитель в детском саду, так что эта страсть была заложена на генетическом уровне. Чтобы стоять на большой сцене, девочке нужно было больше уверенности и поддержки.

Примерно с 2019 года семья начала искать выход. Россия на тот момент могла предложить лишь частичные решения, которые не гарантировали результата. Надежда пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали — из Калифорнии. Американские врачи взялись за сложный кейс: они готовы были сформировать слуховой проход и создать внешнее ухо из высокотехнологичного полипропиленового импланта. Цена этого шанса на нормальную жизнь составляла около шести миллионов рублей. Для обычной челябинской семьи это была запредельная сумма. К тому же на тот момент у Каримовых родилось еще двое детей.

— Как вы думаете, какая зарплата у сотрудника детского сада? Я работала на двух работах, чтобы получать побольше. Супруг — сварщик на электрометаллургическом комбинате. Едва на всё хватало. Семья многодетная, у нас трое несовершеннолетних детей, Лина — самая старшая. Собрать шесть миллионов рублей самостоятельно для нас — непосильная задача. Это просто космическая сумма, — говорит Альбина. — Но мы не опустили руки, обратились в Благотворительный фонд РМК. Основатель Русской медной компании Игорь Алтушкин помог отправится на лечение в Америку.

Операция прошла успешно. Искусственное ухо выглядело почти как настоящее. Всё пошло своим чередом: школа, репетиции, выступления. Казалось, самое страшное позади. Но человеческое тело — механизм куда более сложный, чем любая инженерная конструкция. Полипропиленовый имплант статичен. А ребенок продолжал расти. Спустя три года после операции каркас не выдержал внутреннего давления и сломался.

— Тогда в первый раз мы полетели в Америку за заветной мечтой, операцию сделали, всё прошло хорошо, открыли проход и сформировали внешнее ушко из искусственного полипропиленового импланта, — вспоминает мама девочки, — позже, скорее всего, перелом случился из-за того, что ухо под влиянием роста организма начало менять форму, полимерный имплант попросту не выдержал давления, — предполагает Альбина Каримова вслед за врачами. — Из США пришло повторное приглашение. Врачи калифорнийской клиники предлагали поставить такой же пластик, просто новый экземпляр. Мы решили больше так не рисковать и отказались.

Начались месяцы отчаяния и поиска альтернативных решений. Кто возьмется сделать ухо не из пластика, а из живой ткани? Ответ пришел из Турции. Хирург доктор Мутаф специализировался на реконструктивной хирургии именно такого уровня сложности. Он предложил технологию аутотрансплантации: взять фрагмент реберного хряща самой Лины и вручную, буквально по миллиметру, собрать из него новый, живой каркас ушной раковины. Органика вместо полимера. Рискованно, долго, невероятно дорого. Снова на просьбу о помощи ответил Игорь Алексеевич Алтушкин.

Этим летом Лину прооперировали в Турции. Сложнейшая многочасовая работа доктора Мутафа завершилась успешно. Поврежденный пластик извлекли, а на его месте теперь формируется новая анатомия, созданная из собственных клеток девочки. Реабилитация идет полным ходом. Мама говорит, что дочка стала лучше слышать пространственно, исчез дискомфорт, а главное — ушко выглядит живым.

Обычная школьница с горящими глазами всё так же играет на фортепиано Чайковского и Рахманинова, всё так же солирует в хоре. Ее мечта стать певицей по-прежнему живет.