8 июля среда
СЕЙЧАС +19°С

«Даже сейчас слезу прошибает»: 74.ru восстановил события Ашинской катастрофы

Уникальные кадры и воспоминания врачей, боровшихся за жизнь пострадавших.

Поделиться

В жаркое летнее утро воскресенья 4 июня 1989 года произошла самая крупная железнодорожная катастрофа XX века. 28 лет назад в 11 км от Аши в момент встречного проезда двух пассажирских поездов произошел взрыв на проходящем рядом трубопроводе. Эта катастрофа унесла сотни и покалечила тысячи жизней. Сегодня мы восстанавливаем хронологию событий той трагедии, публикуем уникальные кадры и общаемся с теми, кто в тот день спасал жизни пассажиров двух поездов.

В трагедии погибли жители 45 областей России и 9 бывших республик СССР

В трагедии погибли жители 45 областей России и 9 бывших республик СССР

Пепел и ад

Ашинская трагедия произошла на 1710-м километре Транссибирской магистрали в момент встречного проезда двух поездов – №211 и №212 «Новосибирск–Адлер» и «Адлер–Новосибирск» – в ночь с 3-го на 4-е июня 1989 года. В том месте, где поезда проезжали мимо друг друга, проходил трубопровод, по которому транспортировали газобензиновые смеси (пропан, бутан и прочие углеводороды).

Именно здесь образовалась протечка газа, давление в трубах упало, но дежурный персонал лишь увеличил подачу газа. Во время движения поездов скопившееся облако легковоспламеняемых углеводородов воспламенилось – произошел мощный взрыв и вспыхнул гигантский пожар. Спровоцировать такое могла простая искра. Сам воздух стал пламенем. Ударной волной 11 пассажирских вагонов было сброшено с путей, от семи остались только остовы, оставшиеся 27 обгорели снаружи и внутри.

Начались каникулы, и дети ехали на отдых на юг

Начались каникулы, и дети ехали на отдых на юг

В двух поездах, предположительно, находилось от 1200 до 1700 человек, в том числе 86 членов поездных бригад, из которых выжило только 40 человек. Из 383 детей погиб 181 ребенок, в том числе девять мальчишек-хоккеистов молодежной команды «Трактор-73». На месте катастрофы было обнаружено 258 (259) погибших. 806 (866) человек с ожогами и травмами доставлены в больницы Аши, Уфы и Челябинска. По официальным данным, погибло 575 (645) человек, 623 – в результате аварии получили травмы и стали инвалидами. 52 человека вышли из трагедии с незначительными повреждениями, на своих ногах. Останки 200 человек так и не были найдены. Среди пострадавших больше всего южноуральцев: погибло или умерло от ран 122 жителя Челябинской области, выжили 29 взрослых и 62 ребенка.

Тем, кто нашел даже погибших близких, повезло: от 200 человек остался только пепел

Тем, кто нашел даже погибших близких, повезло: от 200 человек остался только пепел

До сих пор точных сведений о погибших и пострадавших из других регионов нет. В поезде ехали дети, а до пяти лет на ребенка билет не оформлялся. Более того, тогда еще проездные документы по железной дороге не содержали данных о самом пассажире, как это было в авиации, – имени, фамилии, паспорта, прописки. Частенько в летнее время, когда на южные направления невозможно было достать билеты, проводники возили «зайцев» – нелегальных безбилетников, которые так и остались, возможно, неучтенными и безымянными. И последняя, самая страшная причина – в эпицентре взрыва оказалась середина обоих составов. Эта часть вагонов моментально вспыхнула и превратилась в пепел. Вместе в людьми, которые в этот момент крепко спали...

Трагедия вошла в жизнь и одноклассников тех 181 ребенка, погибших в катастрофе

Трагедия вошла в жизнь и одноклассников тех 181 ребенка, погибших в катастрофе

Победы и роль личности

Ожоговый центр шестой больницы Челябинска в тот день принимал пострадавших в Аше.

– Было лето, жарко, выходной день, все были на дачах, – погружается в вспоминания Алексей Викторович Козлов, руководивший тогда шестой больницей. – Мобильников тогда не было, и я узнал о трагедии случайно: рано утром ко мне постучался сосед: «Слушай, по радио сказали, там какой-то взрыв случился, ты не знаешь?» Ждем, а через какое-то время прилетает машина скорой помощи, и меня увозят сразу в больницу.

В Челябинске всех пострадавших доставляли в ожоговый центр Медсанчасти ЧМЗ

В Челябинске всех пострадавших доставляли в ожоговый центр Медсанчасти ЧМЗ

Информация о трагедии поступила в город где-то в районе четырех утра, а к тому времени, как Алексей Козлов приехал в больницу – в районе 7–8 часов, хирургический корпус больницы (теперь это ГКБ №6, а тогда Медсанчасть ЧМЗ. – Прим. авт.) был уже практически полностью освобожден. Больных из отделений плановой, экстренной хирургии травматологии, из ожогового (кого нельзя было выписать – оставили на другом этаже в экстренной хирургии) – раскидали по другим медучреждениям города. И все готовилось к приему раненых. Это было первым правильным решением, которое позволило избежать еще больших жертв среди раненых.

– Последующий опыт установил, что такие больные очень плохо переносят переезды с места на место. Во-первых, они уже на тот момент перенесли достаточно большую дорогу: их грузили на вертолеты, с вертолетов – на скорую, скорая везла в Челябинск от Аши – 300 с лишним километров, – перечисляет врач. – Транспортировка была очень тяжелой. И последующее перемещение даже внутри корпуса с этажа на этаж уже вызывало тяжелые последствия.

Врачи боролись за каждого пациента

Врачи боролись за каждого пациента

На этом и обожглась Уфа. Известно, что часть пострадавших была отправлена туда – территориально этот город был даже ближе, чем Челябинск. И там больных стали раскидывать по разным больницам – по отделениям травматологии. Но у нас на тот момент уже существовал свой ожоговый центр, тогда – отделение. И Светлана Матвеева, заместитель начальника облздравотдела, как он тогда назывался, приняла верное волевое решение – всех больных сосредоточить в одном месте. Это было принципиально настолько важно, что в будущем дало великолепный результат – существенное снижение процента смертности среди пострадавших.

Имя Романа Лифшица для многих пострадавших стало символом спасения

Имя Романа Лифшица для многих пострадавших стало символом спасения

Ожоговый центр, детище профессора Лифшица, на тот момент уже был – прошел все боевые крещения, имел опыт и знания. В этом центре применялись уже практически все методики, за редким исключением, известные в комбустиологии (науке об ожоговых травмах). По мнению главного врача, это заслуга была целиком и полностью, конечно, Романа Иосифовича. По большому счету именно он возглавил работу этого центра. Специалисты, приехавшие из Горького, Москвы и других городов и стран потом в Челябинск, появились уже тогда, когда все вопросы стратегии были решены.

– Кадры тоже были сосредоточены в одном месте – в одном лечебном учреждении, – добавляет Алексей Козлов. – Ожоговая реанимация – особенная, она элитная, и этим пособием занимались реаниматологи-комбустиологи, а не кто-то еще. Конечно, задействовано было много людей, но голова состояла из специалистов.

Потом уже приехали «черные полковники», которые занимались медицинским обеспечением в Афганистане: военную часть они знали хорошо и категорически настаивали разместить раненых по степени сложности – переводить пациентов с одним уровнем поражения на один этаж, с другим – на другой, с третьим – на третий. В военно-медицинской сортировке есть такое разделение на легких средних и тяжелых, чтобы оказывать разный уровень помощи.

– Но вот тут Роман Иосифович Лифшиц встал намертво – никого и никуда транспортировать не будем, у нас достаточно сил, людей, чтобы каждого обеспечить на месте. Тем более все размещены в отдельные палаты, никакой перекрестной инфекции не будет. И оказалось, что он был прав, – подчеркивает врач.

В книге собраны воспоминания и документы о том страшном июньском дне

В книге собраны воспоминания и документы о том страшном июньском дне

Чем страшна ожоговая травма, особенно такая большая и тяжелая? Она вызывает болевой шок, а затем и полиорганную недостаточность, когда начинают отказывать печень, почки и так далее. В результате человек умирает. Самая главная задача врача – купировать и не допустить развития болевого шока. Еще одна особенность таких травм, которая утяжеляет заболевание, – это ожог верхних дыхательных путей (ОДП). Когда определяется степень ожога и есть ОДП, то его степень по сути удваивается, а то и утраивается. (В этом и была беда «Хромой лошади»: люди не столько обожглись кожей, сколько надышались угарным газом и получили ожоги дыхательных путей. В результате погибли более 150 человек). Условно говоря, поверхность тела может быть повреждена всего на 20%, но если есть ОДП, то тяжесть состояния увеличивается до критической для жизни. Эти нюансы знают только комбустиологи. Попади такой пациент в обычное травматологическое отделение, конечно, помощь ему бы оказали, но вот без тех нюансов и тонкостей, и результат был бы хуже.

– Когда приехали англичане и сделали первый обход, то заявили, что потери с учетом тяжести состояния будут составлять порядка 70%, – добавляет Алексей Козлов. – Мы вышли на 50. Если учесть, что там было порядка 150 больных, то разница в 20% – это большое количество спасенных вопреки прогнозам жизней.

Вот такой он, Металлургический район...

Чтобы минимизировать риски перекрестной инфекции, больных разместили в палатах, на два – максимум три места, как ПИТы (палаты интенсивной терапии). Была еще одна хитрость – ожоговые койки. Они должны быть особенными – вместо панцирной сетки или матраса на ней натягивается специальная сеть, некий аналог пиратской шконки. Это нужно было для обеспечения проветривания и постоянного потока воздуха: вентиляторы ставили и сверху и снизу от больного. Для успеха лечения в ожоговой палате должно быть и жарко, и чтобы дуло. В ту жару это был ужас какой-то!

На фотографиях, сделанных в те дни, вся боль и ужас той трагедии

На фотографиях, сделанных в те дни, вся боль и ужас той трагедии

– И выручил ЧМЗ – металлургический завод, мы еще тогда были их медсанчастью, – улыбается своим воспоминаниям Алексей Викторович. – Руководство завода прислало бригаду умельцев с резаками и прочими инструментами, они распилили половину кроватей, нацепили сетку, приварили и надставили ножки. Все это было сделано до (!) приезда больных. Все делалось на огромном энтузиазме, никаких понуканий не нужно было делать. К приезду были полностью готовы.

А на следующий день утром случилось еще одно событие, потрясшее главного врача.

– Прихожу на работу, а возле больницы стоит огромная толпа жителей Металлургического района. Это же был июнь, пошла первая клубника, – сглатывает ком Алексей Викторович, – и люди стояли с разными кошелками – с клубникой, с крынками кваса, молока, потому что около больницы уже сидели родственники пострадавших и погибших, и их надо было чем-то кормить-поить. Люди приходили, и совершенно незнакомых друг другу кормили, поили, разговаривали, утешали, как могли... Меня в то время это здорово потрясло, даже сейчас, видите, слезу прошибает.

Кадры решили все

Чтобы оказывать медицинскую помощь в полном объеме, нужно было обеспечить врачами и медсестрами: минимум один врач и две медсестры в смену. Был брошен клич по всем медучреждениям, и часам к десяти у больницы стояла уже большая толпа медработников, которые приехали сами.

– Видимо, тогда еще оставалось в народе вот это желание помогать, выручать в беде, – уверен главный врач. – Тут же провели сортировку – кто нам нужен, кто нет, и к тому моменту, как стали поступать первые пациенты – часам к 16:00, все уже были расставлены по местам.

Бригады скорой помощи в первые же часы были готовы выехать к пострадавшим

Бригады скорой помощи в первые же часы были готовы выехать к пострадавшим

А на следующий день начались трудовые будни. Это была какая-то фантастическая самоотверженность наших медицинских работников! На следующий день пошли на большой обход. На улице стояла жара, кроме того, и в палатах нужна была жара, и молодые девчонки работали в халатиках, насквозь мокрых и прилипших к телу. Выяснилось, что почти по двое суток они не уходили с рабочих мест. Вот тут надо было позаботиться о кадрах. Снова помог завод: руководство высвободило санаторий, который располагается в Каштаке, даны автобусы и жестко сказано: геройствовать сверх меры не надо, сутки отработали, в автобус и в санаторий – есть, спать, отдыхать.

Самая горькая боль

На вопрос, что же было самым сложным во всем этом, Алексей Викторович, не задумываясь, отвечает – разговоры с родственниками.

– Вся тяжесть, которая легла на руководителей, была не столько по спасению больных, сколько по общению с родственниками, – и сейчас он не может вспоминать спокойно эти события. – Было тяжело общаться с родственниками тех, кто поступил – какое состояние, выживет – не выживет, не понятно, как делать прогноз, и психологи там работали, и прочее...

В музее истории медицины размещена экспозиция, посвященная Ашинской трагедии

В музее истории медицины размещена экспозиция, посвященная Ашинской трагедии

Но ведь очень много было тех, кто остался там, кого вообще не смогли найти, кто превратился просто в пепел. Примерно половина и осталась там! И по большому счету их так и не идентифицировали. Особенно средние вагоны, и что там лежит под насыпью, до сих пор никто не знает. Установлен общий монумент. И надо было помогать искать: есть они у нас или нет, где они могут быть, есть ли они вообще среди живых. Психологически это было самое сложное.

Неблагодарные времена

Ашинская трагедия произошла, по сути, на стыке времен: между советским наследием и новым «перестроечным» сознанием. Многие катастрофы в Советском Союзе замалчивались, все было полусекретным, об этом так не трезвонили в СМИ, но замолчать такой масштаб оказалось невозможным. Надо помнить, что политическая ситуация в то время была очень непростой. Только-только началась перестройка, к власти пришел Горбачев. Более того, поговаривали, что это была диверсия, чтобы дестабилизировать ситуацию в стране.

Бытует мнение, что эта трагедия была диверсией против руководства СССР

Бытует мнение, что эта трагедия была диверсией против руководства СССР

– Массированная катастрофа показала, что не очень-то мы и готовы к таким катастрофам, да и мало кто в мире мог бы быть к этому готов, – рассуждает заведующий музеем истории медицины Челябинска Николай Алексеев. – Но то, что ожоговый центр не расцвел, как должен был бы, после этой трагедии, – это факт, и печальный. Сложные времена у ожогового центра были бог знает какие: не финансировали как следует, и с персоналом были свои заморочки, и постоянные смены руководства.

– То, что не удалось построить ожоговый центр, хотя и место было выбрано, и макет был, и согласие было достигнуто, но начались лихие 90-е, потом все подзабылось, – добавляет Алексей Викторович. – Пришло новое руководство со своими проблемами, со своим видением. Ожоговый центр – это школа для всех травматологов, это раз. Даже в обычной жизни всегда приходится сталкиваться с ожоговой травмой. Был бы такой центр – многие вопросы решались бы по-другому. Задача ожогового центра – не только в том, чтобы спасти человека, но и потом восстановить его – на месте ожога всегда образуется келоидная ткань, которая не только уродует, но и ограничивает подвижность суставов, конечностей. Фактически это пожизненное ведение пациента, особенно детей, выполнение целого ряда пластических операций. Это не столько красота, сколько избавление от инвалидности.

– Непростая ситуация еще и в том, что после Аши мы скатились в 90-е, и что-то строить в это время было архисложно, – отмечает Николай Александрович. – В это время я как главный врач достраивал терапевтический корпус. Это было что-то такое невероятно сложное! Живых денег в бюджете не было, стройматериалов тоже. Мы занимались не столько медициной и строительством, сколько бартером: нам давали вагон труб, мы меняли их на какие-нибудь доски, а за это строители нам что-то строили. И так – до следующего вагона труб! Много было всяких схем, историй, и жаль, что после этой трагедии ожоговый центр так и не был построен.

Ожоговый центр так и не был построен в Челябинске

Ожоговый центр так и не был построен в Челябинске

Возвращаясь к роли иностранцев, в частности, Колина Рейнера, специалисты подчеркивают: он дал пострадавшим то, что здесь, в России, им дать не могли – дальнейшее восстановление, пластическую хирургию.

– В основном люди получают ожоги рук и лица, – добавляет Алексей Викторович. – Что это для любого человека? А для молодой девушки? Женщины? Где у нас выполняют такие операции? Сейчас деньги идут за больным, и заниматься чем-то трудоемким и долгосрочным нерентабельно. А частные центры – сколько это стоит? Я плохо себе представляю, сколько нужно будет потратить человеку денег на пластические операции, чтобы полностью восстановиться.

Стоит ли ворошить прошлое?

– Сейчас в музее медицины мы сохраняем память об этой катастрофе, потому что это было суровым испытанием для всех – тех, кто оказался в этих злосчастных поездах, местных жителей, первыми пришедших на помощь, военных и медиков, которые всеми силами старались спасти тех, кого можно было спасти, – говорит Николай Александрович.

Николай Алексеев и Алексей Козлов — в жизни большие друзья

Николай Алексеев и Алексей Козлов — в жизни большие друзья

– Я думаю, что знать и помнить нужно, говорить, писать, это однозначно, – уверен заведующий музеем. – Пройдет еще лет 20–30, и могут совсем забыть, но катастрофа-то была колоссальной, масштаб – несопоставимо огромный – не просто там какой-то хлопок от петарды, и то – трагедия. Столько людей погибло, столько осталось инвалидами. И все же не просто так, а из-за дурацкой безалаберной системы! Оценки есть разные, но факт остается фактом: газ не просто так пошел. Когда увидели падение уровня давления в трубе, а оно видно на датчиках, вместо того, чтобы немедленно перекрыть поставку газа и проверить, почему оно упало, его попросту добавили – поддали жару...

В год 25-ой годовщины трагедии в издательстве «Абрис» увидела свет книга, посвященная событиям тех дней «Эхо Ашинской трагедии. Воспоминания, документы, интервью». Автор проекта Леонид Рабчёнок объединил усилия южноуральских журналистов и фотографов, которые сами были очевидцами, потом работали в архивах, собирали материалы, встречались с самими пострадавшими, разговаривали, записывали интервью. В создании книги принимали участие Людмила Вишня, Светлана Журавлева, Лидия Панфилова, видеоматериалы подготовлены Людмилой Шестеркиной. Свой бесценный вклад внесли и фотографы, запечатлевшие хронику тех дней: Сергей Васильев, Виктор Дурманов, Татьяна Швеммер, Борис Каулин.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!