«Лучше всех живу, но никто не завидует». 74.ru исследовал посёлок в городском бору Челябинска

О чём мечтают местные жители и почему завидуют знаменитой отшельнице Агафье Лыковой

Поделиться

Посёлок Шершнёвский каменный карьер находится в самом конце «тропы пенсионеров», рядом со старой каменоломней

Фото: Илья Бархатов

Территория Челябинска занимает около 53 тысяч гектаров. Это сопоставимо с размерами европейского княжества Андорра и гораздо больше, чем Лихтенштейн, Монако или Ватикан. Многие из нас живут здесь с рождения и привыкли думать, что хорошо знаем свой город. Но так ли это на самом деле? На любом ли снимке вы узнаете Челябинск? И во всех ли районах бывали лично? Корреспонденты 74.ru помогут вам открыть город с новой стороны.

Рассказать о посёлке у карьера, который называют то студенческим, то каменным, то гранитным, не раз просили читатели проекта «В ЧЕрте города». А потому, как потеплело, мы с фотокорреспондентом Ильёй Бархатовым отправились в городской бор. 

Добраться до жилых домов внутри леса можно несколькими путями. Самая короткая дорога идёт от городского пляжа у плотины. Самая популярная — по тропе здоровья за памятником Курчатову. По выходным здесь гуляют тысячи горожан, да и в будни, как выяснилось, маршрут весьма популярен.

У челябинцев карьер и его окрестности пользуются популярностью

У челябинцев карьер и его окрестности пользуются популярностью

Студенты здесь прыгают со скал и обрывов, школьники купаются

Студенты здесь прыгают со скал и обрывов, школьники купаются

Но есть и любители интеллектуальных развлечений

Но есть и любители интеллектуальных развлечений

Дойдя до карьера, встречаем несколько подростковых компаний. Одни загорают, расположившись на камнях. Другие плещутся в воде: купальный сезон тут открыт досрочно, ведь на улице — жара! Есть на берегу и любители уединённого отдыха — несколько человек читают книги, растянувшись на пледах или прямо на скале. Мимо проносятся несколько велосипедистов. Всё-таки с городским бором Челябинску повезло.

Прямо рядом с карьером — и первые жилые дома. Их тут, судя по нумерации, в прежние годы было довольно много — порядка 60. Сейчас осталась лишь половина — около трёх десятков. Правда, традиционных для города улиц нет, на домах — только номера и название посёлка — Шершнёвский каменный карьер.

Из энциклопедии «Челябинск»: Шершнёвский каменный карьер — обособленный посёлок в Центральном районе. Расположен вблизи дороги на посёлок Шершни (по которому и назван), на противоположном берегу реки Миасс, в прибрежной части городского бора. Построен для работников местного карьера по добыче гранита.

— У меня ещё дед сюда приехал с Курганской области. Отец и дед, — рассказывает нам местный житель Сергей Боровинских. — То ли их там начали шерстить, то ли раскулачивать… Дед-то у меня был крепкий такой мужик — и они сюда мотанули.

Правда, в каком году семья переехала, Сергей сходу вспомнить не может.

Сергей Боровинских в посёлке живёт всю свою жизнь — больше 60 лет

Сергей Боровинских в посёлке живёт всю свою жизнь — больше 60 лет

— Я вот в 1957-м родился здесь уже. Отец в армию пошёл отсюда в 1954 году. Это значит, что до этого ещё они приехали, — рассуждает он. — Книга домовая заведена в 1956 году. А до этого они ещё в землянке тут жили рядом.

Сам Сергей родился уже в крепком доме, построенном дедом — Кириллом Фёдоровичем. Тут же живёт и сейчас. А вот школы в посёлке нет и никогда не было, поэтому на уроки бегали за два километра через лес — в посёлок Мелькомбината.

— Она там раньше была вторая, сейчас вроде 30-я, — объясняет Сергей. — Новую школу построили. Раньше барак был, там отец ещё мой учился... Выходит, они раньше тогда приехали-то! Потому что отец там мой учился. Тётка моя, сестра отца, тоже там училась.

Сейчас у многих жителей появились машины, и ходить в школу пешком необязательно. Детей на уроки возят на автомобилях 

Сейчас у многих жителей появились машины, и ходить в школу пешком необязательно. Детей на уроки возят на автомобилях 

Жили в посёлке, кстати, не только сотрудники гранитного карьера. Устраивались семьи и на соседние предприятия.

— Кто как. У деда своя была своя лошадь, он на себя работал просто. Нанимался где-то. А так люди работали на радиозаводе, на «Калибре», на макаронной фабрике. Отец у меня из армии пришёл — на макаронке работал, — вспоминает Сергей. — Так-то неплохо здесь. Дрова, правда, покупаем. Печное же отопление. В этом году мы брали две машины. Машину берёзовых дров и машину наших, сосновых. Тут [в бору] горельник был, всё выпиливали.

— А вода? — уточняю я.

— У нас родник есть, но сейчас у многих людей есть скважины, — кивает Сергей на соседние дома.

— А канализация в посёлке есть?

— Нет. На улице все удобства, — качает он головой.

Тут на улицу выходит сосед Сергея — Ихтияр Амиров. Спрашиваю у него, как живёт посёлок.

Ихтияр перебрался в посёлок около 20 лет назад

Ихтияр перебрался в посёлок около 20 лет назад

— Живёт — еле дышит. Ни газа, ничего, — машет рукой Ихтияр.

— Труба-то вон она идёт, а что толку, да, Эдик? Давление большое идёт, надо понижающую строить, ГРП, — подхватывает Сергей Боровинских.

Выясняется, что рядом с каменным карьером проходит ветка газопровода до соседнего посёлка Шершни. Там газ есть, а в бору нет.

— Всему миру газ дают, а нам? — спрашивает у меня Ихтияр Амиров. — Газ — самое главное. Газ будет — и в теплице что-то вырастет. А то ждём, как будто в степи живём. Я здесь сколько живу, красных помидоров не видел. Прохладное место здесь, низина! Долго они здесь [созревают]. Это не дело. Теплица должна быть и зимой, и летом. Газ если будет, можно туда тепло подавать.

Рассказывает Ихтияр и свою историю: в посёлке возле карьера он живёт два десятка лет.

— С первой женой развёлся, остался на улице — купил здесь жильё. Мне деревня понравилась, работать в огороде [хотел], а сейчас устал уже работать. Сначала хочется, а потом расхотел, — улыбается Ихтияр. — Условий нет здесь, видишь. Один свет только. Свет не решает же. Тепла хочется. Лес валим, топим, а это же не дело! Лучше газ подать, за газ заплатить — и пусть горит.

Есть в посёлке и дворы с элементами ландшафтного дизайна

Есть в посёлке и дворы с элементами ландшафтного дизайна

А на одной из крыш мы замечаем флюгер

А на одной из крыш мы замечаем флюгер

Интересуемся — в собственности ли дома. Сергей кивает головой. И рассказывает: у его семьи в посёлке даже два участка. Помимо дедовского, есть ещё и дом напротив. Туда семья переехала примерно в 1970-х, когда строение освободили предыдущие жильцы — им дали квартиру.

— Моя мать, отец и нас трое, детей. Тут была сараечка, и мы трое там ютились. А оттуда люди уехали. Сельсовет был, поговорили. Люди, которые получали жилье, обычно ломали [дом] и уезжали, но этот разрешили оставить. И мы туда переехали, наша семья. И вот сейчас оформили всё это в собственность — и землю, — говорит Сергей и уточняет: в этом доме напротив теперь живёт его дочка. — А там всё равно мало места. У дочери тоже двое детей, две девчонки. Надо строиться, мало места, а разрешение на строительство не дают. Типа у нас статуса нет, кто мы: посёлок, деревня или парковая зона. Вон она и хлопочет, молодец. А так-то всё своё: и земля в собственности — «зелёнка», и дом — «зелёнка».

А вот у Ихтияра ситуация более запутанная:

— Дом оформили, землю не можем оформить. Не дают. Тому дай по 50 тысяч, этому дай 50 тысяч. Всем понемножку, чтобы подпись поставили. Вот и крутишься годами и не знаешь, к кому пришёл. Конкретного не говорят ничего. Как барашка по степи крутишься, не знаешь, то ли туда пришёл, то ли не туда, — жалуется мужчина.

Водопровода в посёлке нет. Выручают родники или скважины

Водопровода в посёлке нет. Выручают родники или скважины

— Говорят, что до 2024 года хотят убрать весь наш Шанхай, — внезапно вспоминает Сергей Боровинских.

— Убрать? — удивляюсь я.

— Ну, да. Кто как говорит. Хотя сколько лет я живу — 60, и всё говорят, что будут убирать, убирать, — смеётся Сергей.

— И Юля пойдёт на пенсию отсюда, — шутит Ихтияр, имея в виду подошедшую к нам внучку Сергея.

— И Юля, да, — улыбается дед. — Люди приходят летом: «О, как хорошо у вас тут, как хорошо!» Конечно, хорошо. А зимой завалит снегом — и не очень-то хорошо.

— Не чистят дорогу?

— Дорогу на ЮУрГУ чистят вообще-то, от плотины и до ЮУрГУ — до памятника Курчатову — проходит трактор, — объясняет Сергей, но с улицами внутри посёлка всё сложнее. — Люди вот тут ходят, хлопочут, как нам ездить-то. С плотины сюда заезжаем. Под знак можно, кто здесь живёт. Дорога выведена из парковой зоны, она считается городского значения дорога-то. Но люди не понимают этого! Вот идёт [мамочка] с коляской — она даже не отходит с дороги. Стоит — и всё. Считает себя правой.

И правда. На улицах посёлка мы встречаем несколько припаркованных автомобилей. В город, как здесь говорят, жители выбираются каждый день.

— За хлебом да за молочком надо всегда ехать в город, — улыбается Сергей Боровинских.

— Так-то место хорошее, воздух чистый, — резюмирует Ихтияр.

Хотя без ЧП, как выясняется, в посёлке не обходится.

В конце улицы — свежее пепелище

В конце улицы — свежее пепелище

— Дом сгорел зимой, на улице остались [хозяева]. Пожарные поехали в Долгодеревенское, потом сюда приехали — дом уже сгорел, — рассказывает Ихтияр.

— В Долгодеревенское? — переспрашиваю я. — Зачем?

— Не знаю. Воду, может, набрать, — пожимает плечами Ихтияр. — Они иногда путают Митрофановский карьер, Изумрудный карьер, Шершнёвский карьер. Везде гуляют, а потом сюда приезжают. Сгорели [соседи], им ничего не дают. В городе пока живут. Они «зелёнку» должны были на дом получать — и тут дом сгорел.

Тут появляется на улице ещё один сосед — Виктор Рыжов. Собрался идти на родник — за водой, но оставляет бидон у калитки и подходит к нам.

Виктор вернулся в посёлок после смерти родителей

Виктор вернулся в посёлок после смерти родителей

На родник за водой он ходит с большим бидоном и ведром

На родник за водой он ходит с большим бидоном и ведром

— Ой, да лучше всех живу! И никто не завидует, — широко улыбается Виктор в ответ на вопрос о жизни в посёлке. — До обеда я ни одного человека не видел. Вот честное слово! Даже отдыхающих — и то не было. Я родился здесь, потом лет 40 не жил. В Копейске жил. Родителей проводил — и здесь теперь.

— Лучше, чем в Копейске? — уточняем мы.

— Ну, разговоров нет! — смеётся Виктор, а потом на секунду задумывается. Понимаете, это не сравнивается, мне кажется. Оно несравнимо. На пенсии — лучше, да. Хорошо, спокойно. Самое главное — спокойно. Скорой не дождёшься, дорогу не отремонтировали. Всё в порядке.

Виктор, кстати, оказывается знатоком истории посёлка. Точных данных о том, когда началась разработка карьера, нам найти не удалось, сроки обозначены размыто — начало XX века, возможно, до революции. Но Виктор уверяет: добыча гранита рядом с их посёлком началась значительно позже.

— Начали разрабатывать карьер в 1939 году. У нас же вся площадь Революции, все от Политехнического дома, все бордюры вечные были. Это с нашего карьера, — с гордостью говорит Виктор.

— Дворец «Юность» тоже отсюда, — напоминает Ихтияр.

— «Юность», да, — кивает Виктор. — Добывали долго. Последнее… Уже когда водой наполнился [карьер], её откачали и для «Урала» набрали ещё гранита. Для кинотеатра нашего, «Киномакса-Урал». Потому что такой гранит, как говорили нам, только у нас и где-то под Ленинградом есть — и всё. Больше такого гранита нигде нет.

Выходит, что добычу гранита на карьере прекратили в начале 1970-х, ведь открыт широкоформатный кинотеатр «Урал» был в начале улицы Воровского 8 апреля 1971 года.

Некоторые дома в посёлке выглядят довольно хлипкими

Некоторые дома в посёлке выглядят довольно хлипкими

Ремонтировать строения жители по закону не могут

Ремонтировать строения жители по закону не могут

Несмотря на оформленное право собственности

Несмотря на оформленное право собственности

Объясняет нам Виктор и запрет на строительство.

— У нас под каким-то грифом АА посёлок. То есть не разрешается ни строительство, ни реконструкция, ни ремонт. Ни костры. Даже печи — и то не разрешают! — сокрушается он.

— Так у вас же печное отопление, — недоверчиво переспрашиваем мы.

— Ну, вот, — пожимает Виктор плечами. — Я хорошо помню, когда Никита Сергеевич пришёл к власти, у нас посёлок [хотели брать]. Говорили: «Всё, мы его быстренько снесём!» Где офицер с пистолетом стоит на Северо-Западе, это последний дом был, и это наш дом был [для переселения]. Но они [чиновники] пришли переписывать: «Тук-тук, открывай, переписывать будем». Дед Кирилл, баба Наташа — живые. Сколько, трое у них было детей? — поворачивается Виктор к соседям.

— Больше! — мотают они головой.

— Больше, — соглашается Виктор. — Все прописанные здесь. У этих детей уже тоже дети, тоже прописанный здесь. «Ёк! Да вам целый Северо-Запад надо строить для вашего посёлка!» — вспоминает Виктор слова переписчиков. — И в каждую хату заходили. А что? Электричества не было, поработают, бражки попьют — да детей стругают.

— Поголовье-то большое было, — улыбаются соседи.

— Да во всех домах так было практически! — веселится Виктор. — И все были живые. Потом ещё раза два сносить пытались также вот. Вроде «Ага, эгей!», а потом «Нет, не потянем». Крест поставили просто на посёлке. Вроде и есть, и вроде не значится.

Детей в посёлке немало, а летом становится ещё больше — приезжают к бабушкам и дедушкам «городские» внуки

Детей в посёлке немало, а летом становится ещё больше — приезжают к бабушкам и дедушкам «городские» внуки

— Бабушка одна живёт в лесу, в тайге, — вдруг вспоминает Ихтияр. — Ей дрова на вертолёте привезли, козу.

— Лыковой Агафье-то? — припоминают соседи.

— Надо мне ехать к ней помогать. Козу доить, — улыбается Ихтияр.

Попрощавшись с односельчанами, мы идём вдоль по улице. Она тут не пустует. То тут, то там появляются люди. Но большинство отрицательно качает головой, если спросишь, местные ли они. Всё-таки посёлок расположен близко к «тропе пенсионеров», и туристов тут летом бродит немало.

Велосипедисты и отдыхающие через посёлок гуляют часто

Велосипедисты и отдыхающие через посёлок гуляют часто

На улице мы встречаем несколько милых надписей на заборе. Кто-то из жителей признался папе в любви, а маму поздравил с днём рождения

На улице мы встречаем несколько милых надписей на заборе. Кто-то из жителей признался папе в любви, а маму поздравил с днём рождения

Прямо сейчас в посёлке продают несколько участков с домами. Цены варьируются от 2 до 4 миллионов рублей

Прямо сейчас в посёлке продают несколько участков с домами. Цены варьируются от 2 до 4 миллионов рублей

«В ЧЕрте города»

Наш проект — о Челябинске и для челябинцев. Что уже можно прочитать? О том, как живётся в посёлке Мелькомбината, мы рассказали в первом выпуске. Затем побывали в цыганском таборе и за чашкой чая в гостях у барона узнали, что в посёлке под Шаголом живут самые юные бабушки. В третьей серии проекта мы отправились в городок чекистов — самый закрытый квартал Челябинска, где с советских времён селили генералов НКВД и сотрудников облисполкома. Затем героями проекта стали жители посёлка ЧГРЭС: когда-то он считался элитным, а теперь превратился в криминальный. Побывали мы и в посёлке Аэропорт, который строился специально для лётчиков, штурманов, диспетчеров и других сотрудников аэровокзального комплекса. А на прошлой неделе рассказали о микромире в элитном центре Челябинска — частном секторе 1940-х годов.

Любите свой район и считаете, что о нём стоит рассказать? Присылайте сообщения, фото и видео на почту редакции, в наши группы во «ВКонтакте», Facebook и «Одноклассники», а также в WhatsApp или Viber по номеру +7 93 23–0000–74. Телефон службы новостей 7–0000–74. Не забывайте подписываться на наш канал в Telegram.

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
13 мая 2019 в 08:13

Интересный экскурс в историю города!спасибо,за чашкой кофе с утра прочёл,сам будучи студентом плавал в данном карьере.

Городской житель
13 мая 2019 в 08:36

Хорошая рубрика! Будем знать о своём городе больше.

Гость
13 мая 2019 в 09:01

Автору НЕУД !!!!...вообще тема не раскрыта....набор пустых фраз, герои вообще левые....ни черта не знают о поселке....а были так близко к дому человека, который мог интереснейшие истории рассказать о поселке....мне кажется его не знают.....только журналисты 74 ру......ммммдааа. ....