18 августа воскресенье
СЕЙЧАС +19°С

«Волга» из Африки, отбор — как в шоу-бизнес и «нехорошие» соседи. Гуляем по челябинскому Киргородку

Микрорайон, построенный для сотрудников ЧТЗ, — в проекте «В ЧЕрте города»

Поделиться

В этот раз герои проекта — двухэтажные кварталы в Тракторозаводском районе

Фото: Дарья Пона

Территория Челябинска занимает около 53 тысяч гектаров. Это сопоставимо с размерами европейского княжества Андорра и гораздо больше, чем Лихтенштейн, Монако или Ватикан. Многие из нас живут здесь с рождения и привыкли думать, что хорошо знаем свой город. Но так ли это на самом деле? На любом ли снимке вы узнаете Челябинск? И во всех ли районах бывали лично? Корреспонденты 74.ru помогут вам открыть город с новой стороны.

Архитектура в Киргородке — не без интересных элементов

Архитектура в Киргородке — не без интересных элементов

А дворы — просторные и зелёные

А дворы — просторные и зелёные

Заводские посёлки, построенные для работников конкретного предприятия, — для Челябинска совсем не редкость. Такие можно встретить практически во всех районах. Отличаются они только инфраструктурой и масштабом. Это могут быть и две-три улицы, и сотни домов — в зависимости от того, какой завод «шефствовал» над территорией. Мы уже рассказывали и про городок чекистов, и про посёлок ЧГРЭС, и про улицу Медгородок. А в этот раз отправиться решили в Тракторозаводский район — посмотреть, как живут бывшие сотрудники ЧТЗ и их потомки.

Киргородком обычно называют жилые дома в границах улиц Горького, Салютной, Артиллерийской и Правдухина. Хотите погулять по микрорайону? Садитесь на трамвай и отправляйтесь к «Башне». Ностальгическое путешествие в прошлое начнётся сразу, как вы выйдете на остановке и перейдёте дорогу к двухэтажным домишкам. Строить их начали в 1946 году, а потому архитектура — специфичная, послевоенная, «сталинская». Здесь и высокие потолки, и арки, и эркеры. В то время ЧТЗ носил имя Кировского завода, а потому микрорайон для сотрудников назвали Киргородком. Здесь для жизни было всё необходимое: школы, детские сады, больница, пожарная часть. Правда, жили поначалу небогато — квартиры в новеньких домах делили несколько семей.

Киргородок начинается от перекрёстка Горького и Салютной — через дорогу от «Башни»

Киргородок начинается от перекрёстка Горького и Салютной — через дорогу от «Башни»

Татьяна Николаевна хорошо знает и сам Киргородок, и многих его жителей. Много лет она работала учителем в местной школе

Татьяна Николаевна хорошо знает и сам Киргородок, и многих его жителей. Много лет она работала учителем в местной школе

— Я с пяти лет здесь живу, сейчас мне 68. Мы переехали с улицы Лётной, это посёлок по типу Партизана на ЧТЗ, — вспоминает жительница Киргородка Татьяна Недоспасова. — Маме дали комнату, все здесь тогда жили по одной комнатке. Ребятишек — как выбегут — тьма тьмущая! Потому что в каждой комнате по четыре–пять человек жили.

Семья Татьяны Николаевны на улицу Правдухина перебралась в середине 1950-х. Тогда на Кировском заводе работали все взрослые.

— Мама работала на ЧТЗ, Лёля, то есть мамина тётя, и бабушка — все на ЧТЗ, — перечисляет Татьяна Недоспасова. — Мама — инженер, а Лёля во время войны в 15 лет пошла в цех, потому что там паечка побольше была. В цех за станок её поставили и сказали: «Пропадёт этот гаечный ключ — тебя посадят». Она этот гаечный ключ взяла — и в карман. Как через завод вышла, через проходную — непонятно. К вечеру бежит мастер с матюгами на всю улицу: «Ты чего???» А она говорит: «Как чего? Сказали, если пропадёт — в тюрьму посадят». И держит. Ну а что, 15 лет! Так и держит этот ключ при себе. Она всю войну работала, бабушка работала, мама. Мама потом получила образование в монтажном техникуме — и дальше работала. А муженёк у неё уехал целину поднимать — в Целиноград, а потом приехал и говорит: «Я там девушку завёл ещё одну». И всё. Жили без папы.

Жили без папы, зато очень дружно. С ровесниками устраивали игры во дворе. Мальчишки гоняли мяч на футбольном поле, девчонки «стряпали» или «работали в магазине». А следили за ребятнёй соседки, по очереди.

В одном из подъездов замечаем тюль на окнах

В одном из подъездов замечаем тюль на окнах

— Всего две машины! «Москвич» — в четвёртой квартире 18-го дома и в седьмой квартире. Там инженер жил Выдрин, царствие ему небесное. Так он — верите, нет? — из Африки привёз белую «Волгу», а из Англии привёз чёрную «Волгу», — улыбается Татьяна Недоспасова. — Я, правда, воспользовалась ими. Когда замуж выходила, меня на этих двух «Волгах» везли по всему городу — с куклами, как полагается. Он сам вёз и брат его.

Киргородок в то время жил обособленно, с другими микрорайонами не сообщался. Жители, вспоминает Татьяна Николаевна, сами засадили дворы рябинами и тополями.

— Больше ничего не было тогда, а дышать хотелось, — объясняет Татьяна Недоспасова. — А картошку мы садили там, где улица Артиллерийская. Окучивать ходили. Потом там начали дома строить — и всё, картошка наша накрылась медным тазом.

Сама Татьяна Николаевна по стопам мамы и бабушки решила не идти. Работала педагогом в местной школе. Преподавала детям химию и биологию.

Озеленением района жители занимались сами

Озеленением района жители занимались сами

— Приехала недавно моя внучка, они в Екатеринбурге сейчас живут. Мы идём, и она спрашивает: «Почему с тобой все здороваются?», — смеётся Татьяна Недоспасова. — Я говорю: «Как почему? Я учительница». — «Ну и что?» — Я говорю: «Как ну и что? Меня все любят и уважают». Человеку семь лет — и она переваривает теперь почему.

На улице Правдухина, с гордостью говорит педагог, она знает всех жителей, плюс многие ученики ходили с соседних кварталов.

— Самое смешное, что все двоечники останавливаются и помнят, как меня звать, здороваются. Представляете? А пятёрочники нет. Единственное [исключение] — те, кто получил медицинское образование. А обычно бывает, что один из параллели получает медицинское образование. И вот он-то бежит и кричит: «Здравствуйте!» А те, кто напыщенные, с пятёрками, проходят мимо. Даже-даже, — качает головой Татьяна Недоспасова. — Я вот посчитала, у меня почти за 40 лет педагогического стажа только два человека побывали в тюрьме — и только тогда, когда я их выпустила. Я уже их выпустила, больше никакого отношения не имею — и они были в тюрьме. И то один просто по глупости. Они приходят ко мне, конечно. Одна девочка пришла и сказала: «Вы знаете, Татьяна Николаевна, я до сих пор ем галетное печенье, намазанное маслом». А они просто пришли как-то давно, когда я болела, посочувствовать — и наелись этого печенья.

В целом, уточняет Татьяна Николаевна, Киргородок — микрорайон хороший, вот только кое-где не хватает нормального асфальта.

— Газ у нас сделали в 1961 году. Асфальт проковыряли — так и оставили, — объясняет Татьяна Недоспасова.

К разбитым дорогам внутри микрорайона жители уже привыкли

К разбитым дорогам внутри микрорайона жители уже привыкли

Заделать дыры в асфальте с 1960-х так руки и не дошли. Хотя в последние годы помощника жителям всё-таки удалось найти — на выручку пришёл местный депутат. Небольшой участок разбитой дороги закатали, а потом рабочие уехали. Потому что на весь асфальт денег не хватило. Добиться дополнительного финансирования и жители, и депутат попытались, но в администрации, вспоминает Татьяна Недоспасова, их развернули.

— Там ему сказали: «А что, товарищ, разве ваш Киргородок существует? А не снесли его?», — вспоминает педагог рассказ депутата о визите в администрацию. — Тот обалдевший стоит, не знает, что сказать.

Разговоры о сносе Киргородка действительно идут не первый год. В конце июня проект планировки территории даже утвердили на публичных слушаниях. Вместо стареньких двухэтажных домов здесь должны появиться многоэтажки.

Валентина Шалимова в Киргородок перебралась пять лет назад, когда сдали её десятиэтажный дом

Валентина Шалимова в Киргородок перебралась пять лет назад, когда сдали её десятиэтажный дом

Пока многоэтажек на Киргородке всего две — в самом начале, ближе к «Башне». Дом на Грибоедова, 40б построили в 2008 году, дом на Крылова, 4 — в 2014-м.

— Мы когда покупали здесь квартиру, нам говорили, что скоро здесь будет всё. Уже план застройки есть, и старые дома будут сносить, — вспоминает жительница Киргородка Валентина Шалимова. — Но вот уже прожили пять лет — ничего не снесли. Только нынче весной переселили один дом — на углу Крылова и Артиллерийской. Сказали, что будут сносить. Так там уже два раза горело. Он в таком состоянии, как после войны! Когда будут сносить, неясно. Напротив тоже стоит сарай, там ЖЭК был. ЖЭК перевели — и на крыше растут цветы.

Из этих домов, рассказывает Валентина Аркадьевна, уже вынесли всё самое ценное.

— Евроокна, у кого были, повытаскивали. А в воскресенье подъехала машина, козырёк металлический над дверью [сняли]. Слышу грохот, двое мужчин сняли козырёк, — пожимает плечами Валентина Шалимова. — У нас же здесь Киргородок, ЧТЗ!

Имущество, оставленное в расселённом доме, кому-то не давало покоя

Имущество, оставленное в расселённом доме, кому-то не давало покоя

Сейчас вынесли отсюда практически всё — даже рамы и козырьки

Сейчас вынесли отсюда практически всё — даже рамы и козырьки

Остались только шлакоблочные стены

Остались только шлакоблочные стены

Сама Валентина Аркадьевна на ЧТЗ никогда не работала. Трудится в Челябинском госуниверситете. И квартиру на Крылова покупали с расчётом, что микрорайон со временем изменится.

— Я знаю, что эти дома строили во время войны. Они шлакоблочные. Прям видно шлакоблок [из-под штукатурки], — показывает Валентина Аркадьевна. — С Кировского завода [из Ленинграда] эвакуировали сюда людей, чтобы работали на ЧТЗ. И вот построили эти домики.

Бок о бок с соседями из двухэтажки Валентина Шалимова прожила четыре года. Поначалу, говорит, были бытовые проблемы, но со временем все друг к другу привыкли.

— Раньше тут жарили шашлыки. Муж у меня как-то поставил машину, а ему жилец из дома сказал: «Это моё». И были огорожены цепочками места, он цепочки провёл и на замок закрывал. Всё не так просто! — смеётся Валентина Шалимова. — [Хотел], чтобы никто не занял его место. Вот тут, на первом этаже [переселённого дома] тот мужчина жил. А потом он уехал — и исчезли вот эти цепочки.

Впрочем, не все жители к идее сноса микрорайона относятся благосклонно. Многие Киргородок полюбили именно таким — двухэтажным и зелёным.

Елена Березянская на Киргородке живёт 30 лет, здесь выросли её дети и муж

Елена Березянская на Киргородке живёт 30 лет, здесь выросли её дети и муж

— Замуж вышла, переехала сюда — до сих пор живу, — рассказывает нам жительница микрорайона Елена Березянская. — А мужа из роддома [через дорогу] вынесли, и всю жизнь здесь живёт, ему 47.

За 30 лет, объясняет Елена, сам микрорайон, конечно, изменился — но в деталях. Хозяйственный магазин в их доме стал обувным, затем продуктовым. А детский сад по соседству закрыли.

— На Грибоедова была брусчатка в своё время. Настоящая брусчатка! И мы ходили туда в своё время, когда сын был маленький, — садили его в большую машину, и он ездил по этой брусчатке, — улыбается Елена. — Очень много было яблонь в своё время. Весной гуляли, а там кроны белые аркой, запах — это было что-то! А дворы такие неухоженные всю жизнь. Единственное, чего мы добиваемся, — это асфальтового покрытия иногда. Но потом его снова роют.

Изменилась и пожарная часть по соседству — её год назад привели в порядок

Изменилась и пожарная часть по соседству — её год назад привели в порядок

А вот детей здесь по-прежнему не страшно отпускать гулять одних — за ними обязательно присмотрят соседи.

— Здесь всё зелёное. Детей мы и сейчас опускаем гулять — с бабульками во дворе. Всё как-то по-домашнему, уютно, как на посёлке, в сельской местности живёшь, какой-то свой мирок. И с той стороны есть бабулечки — тоже как надзиратели. Прям на трубах сидят, семки грызут, — объясняет Елена. — Мы вот раньше выходили и для своих детей сами по весне убирали всю эту территорию. Потому что прекрасно знаем, что они здесь будут лазить. Такая у нас дружба во дворе, с детьми связанная. И до сих пор так. Выходят с граблями, с перчатками, с мусорными мешками. И экология тут во дворах неплохая. Вроде роза ветров [от ЧЭМК], но вонищи нет, всё это гасят и наши клёны, и тополя.

Правда, окна, выходящие на улицу Горького, в безветренную погоду Березянские стараются не открывать, пользуются кондиционером.

— А если откроешь окошко — там такой слой пыли сразу на подоконниках, — качает головой Елена.

Березянские в Киргородок переехали в конце 1940-х, когда только построили дом.

— Родители мужа работали на ЧТЗ. У них сначала была комната, потом они переехали в две комнаты. А потом умер какой-то сосед, и им осталась вся трёхкомнатная квартира, — вспоминает Елена Березянская. — То есть они поначалу жили на подселении, и здесь в основном все жили на подселении, не было индивидуальных квартир.

Беззаботное и босоногое — таким детство в Киргородке остаётся до сих пор 

Беззаботное и босоногое — таким детство в Киргородке остаётся до сих пор 

Бельё и коврики тут тоже сушат по старинке — во дворе

Бельё и коврики тут тоже сушат по старинке — во дворе

А вот ухоженности этим дворам явно не хватает

А вот ухоженности этим дворам явно не хватает

Минимальные удобства — водопровод и канализация — в доме были изначально. А вот устанавливать ванные в квартирах жителям пришлось самим. Планировка таких изысков не предусматривала.

— Когда мы заехали, папа Димы сам делал ванную. Просто две стены, посередине ванна и деревянная дверь перекошенная, — рассказывает Елена. — Откуда раньше были стройматериалы такого образца, как есть сейчас? Но, по крайней мере, горячая вода была. И когда ребёнок был маленький, мы купались в ванной. Проводили канализационные трубы через пол — и делали самостоятельную ванную.

Здание детского сада по соседству пустует не первый год

Здание детского сада по соседству пустует не первый год

Отопление в домах поначалу было печным, правда, пользовались им недолго — всего пару лет. А потом тепло подавали через привычные нам батареи.

— Причём батареи все стояли минимум на 12 чугунят. Очень жаркие! Да и вообще квартиры очень тёплые. Мы кондиционер включаем и летом, и зимой, потому что очень тепло. У нас три мужика выносили эти батареи, потому что это настоящий чугун 1950-х годов, сгоны безумные! Сейчас, конечно, стоит красивая батарея, маленькая — и тепла хватает, — улыбается Елена.

20 лет назад Березянские решились сделать дома капитальный ремонт. Поменяли батареи, трубы, сломали старые печи.

— Вьюшка, задвижка — всё это было, только заклеено обоями. Покрашенные стены синие, наверху цветы. В общем, когда мы сняли обои, всю эту красоту и увидели, — смеётся Елена. — Находили газеты старого образца — 1950–60-х годов. Читали всё. Например, «Правда», «Труд», Комсомольская правда». Как раньше люди топили, чем зажигали — оно там и оставалось. Мы, правда, не сохранили ничего. Но печек убрали из одной квартиры три штуки. Три! В каждой комнате — у меня трёхкомнатная квартира — печки.

Во время прогулки по микрорайону бросается в глаза одна особенность

Во время прогулки по микрорайону бросается в глаза одна особенность

Многие жители Киргородка беззастенчиво огораживают себе территорию перед домом

Многие жители Киргородка беззастенчиво огораживают себе территорию перед домом

Одни там устраивают индивидуальные парковки

Одни там устраивают индивидуальные парковки

Другие создают полноценные зоны отдыха...

Другие создают полноценные зоны отдыха...

...с цветниками, мангалами и столиками

...с цветниками, мангалами и столиками

Видимо, соревнование за образцовый быт в Киргородке сохраняют и сегодня, негласно

Видимо, соревнование за образцовый быт в Киргородке сохраняют и сегодня, негласно

А вот с общим благоустройством ситуация в Киргородке неважная. За три часа работы в микрорайоне мы насчитали от силы пару скамеек и буквально несколько детских площадок. В остальном дворы выглядят неухоженными. Травы — по пояс, старые тополя явно нуждаются в обрезке. Об этом буквально кричат ветки, падающие прямо на тротуар от порывистого ветра.

В одном из дворов замечаем необычную конструкцию — деревянная лестница идёт прямо к краю балкона, а в нём — распахнутая дверь. На стук поначалу выбегает улыбчивый мальчишка, а вслед за ним на пороге появляются хозяйки.

Асмик (слева) и Манана (справа) Айвазян в Киргородке живут 12 лет

Асмик (слева) и Манана (справа) Айвазян в Киргородке живут 12 лет

— У нас два входа — через подъезд и с этой стороны, — объясняет нам Асмик Айвазян. — С той стороны только соседи, если что, заходят. А мы сами только этим пользуемся.

— Тут был уже такой балкончик, когда мы переехали, но он сломался — старый уже был, — подхватывает Манана. — И мы его чуть перестроили, переделали. Нам удобно так. А вообще это хозяин, который был, дед старый так сделал.

Наш интерес к необычному балкону девушек совсем не удивляет.

— Некоторые художники или те, кто не местные, приходят, видят — и фоткаются, потому что красиво, — улыбается Асмик.

— Пускай фоткают, жалко, что ли? — пожимает плечами Манана.

В Челябинск семья Айвазян перебралась 12 лет назад из Армении.

— У нас папа здесь раньше жил, и папа позвал нас сюда, — рассказывает Асмик.

— Всё перед носом. Поликлиника, детский садик, магазины — всё рядом, — добавляет Манана.

Семья Айвазян к жизни с двумя входами давно привыкла

Семья Айвазян к жизни с двумя входами давно привыкла

А так выглядят балконы у большинства соседей

А так выглядят балконы у большинства соседей

Сохранились в Киргородке и старые заводские общежития. Только находятся они вне основного квартала. Чуть дальше, через Молодёжный сквер и улицу Первой Пятилетки. Архитектура там похожая, послевоенная. Два этажа, арочные окна, магазин на первом этаже.

Жителям общежитий повезло — в этом году им ремонтируют фасады

Жителям общежитий повезло — в этом году им ремонтируют фасады

Но стоит свернуть во двор — и нас ждёт сюрприз, несколько разобранных машин

Но стоит свернуть во двор — и нас ждёт сюрприз, несколько разобранных машин

Они явно уже никуда не поедут

Они явно уже никуда не поедут

Приятное впечатление от новенького фасада пропадает практически сразу. Стоит зайти внутрь общежития — и нас встречают тёмные неуютные коридоры. Стучимся в одну из комнат — и тут же натыкаемся на старожила.

— Этот район ненавижу! Не-на-ви-жу, — заявляет нам женщина, представившаяся Гулей. — Самый криминальный, самый грязный район на весь Челябинск. Сколько живу, столько и вижу эту грязь. Алкоголики, наркоманы — именно в этот дом селили самых неблагополучных вот с такими нормальными, как я. Чтобы какая-то была серединка хорошего и плохого. Вот именно в этом районе, в этих общежитиях, столько тут было наркоманов, когда я приехала! В 1970–1980-е.

— В 1980-е тоже были наркоманы? — переспрашиваем мы.

— Охренеть будешь, — кивает Гуля. — Ненавижу, что я сюда приехала. Я бы лучше куда-нибудь на необитаемый остров, только не на ЧТЗ. Пожалела, а теперь вылезти некуда. Нормальные семьи здесь уже квартирантам сдают, сами съезжают — более сильные, здоровые. А такие, как я, — уже всё.

Внутри общежитие выглядит уже не таким жизнерадостным, как фасад

Внутри общежитие выглядит уже не таким жизнерадостным, как фасад

Контраст с новеньким «лицом» — слишком явный

Контраст с новеньким «лицом» — слишком явный

Фотографироваться Гуля наотрез отказывается, но с готовностью объясняет: в общежитии на улице Первой Пятилетки она живёт четверть века, а в целом в Киргородке — уже 35.

— Я работала на ЧТЗ, в самом заводе, — вспоминает женщина. — Пультовщицей — в сталелитейном цехе, на сталеплавильной печи. Так я и попала туда, в этот ЧТЗ.

На ЧТЗ Гуля ехала за лучшей долей — из небольшого посёлка в 35 километрах от Челябинска.

— В те годы все с деревень стремились на заводы, — объясняет жительница общежития. — У нас были ЧМК, ЧТЗ и машиностроительный — самые крупные. Деревенские только туда и рвались, деньги зарабатывать.

Заработать Гуле удалось не только денег, но и жилплощадь. От завода на улице Первой Пятилетки дали 15-метровую комнату. Многим соседям со временем удалось улучшить жилищные условия, а Гуля так и осталась.

Здание общежития разделено на два крыла

Здание общежития разделено на два крыла

И в каждом — по 24 комнаты

И в каждом — по 24 комнаты

Судя по квитанциям на подоконнике, у многих жильцов есть долги за коммуналку

Судя по квитанциям на подоконнике, у многих жильцов есть долги за коммуналку

— Я попала сюда в 22 года, а сейчас мне 57. Всё. Моя песня спета. Вместе с домом только вперёд ногами, — качает головой женщина. — Можно было заработать, да, но я не смогла. Или надо было стать чьей-то любовницей. Это надо было везде, как в шоу-бизнесе. Даже на простых заводах. Распределяли квартиры наши хозяйственники, начальники по жилью.

Чуть успокоившись, Гуля признаётся — плохо в общежитии было не с самого начала. В первые годы жили всё-таки сносно.

— Жили поначалу дружно. ЧТЗ же назначал сюда и уборщиц, и вахтёров. Когда всё испортилось? — задумывается на секунду женщина. — Когда демократия пришла. Все стали умными чересчур. Сильный выживал — слабый отставал.

После развала Союза, продолжает женщина, в общежитии стало неспокойно.

Гуля говорит, что жить в общежитии ей стыдно...

Гуля говорит, что жить в общежитии ей стыдно...

...а вместо семьи у неё — две кошки

...а вместо семьи у неё — две кошки

— Сейчас заезжают, кому не лень, которые даже не знают, как живут в общежитии. Они даже не знают, как можно жить! Но на всё плевали с высокого потолка, — сокрушается Гуля. — Просто иногда посмотришь — и закроешься. Даже соседей, бывало, убивали. Отсюда полицейские не уезжали, полицейские машины только и стояли возле подъезда. По пьяни руки чесались, видимо. Не знали, куда силы девать. Стараешься прятаться в свою скорлупу, лишь бы не попадать во все эти передряги. Но я с клюкой хожу половину жизни, может, поэтому ко мне и не прикапывались. Копейку у меня тоже не выцыганишь, не выпросишь.

На ЧТЗ Гуля работала, пока позволяло здоровье, потом устроилась вахтёром в это общежитие. Потом жила на пенсию по инвалидности. Комнату, полученную от завода, удалось сохранить. Но приватизировать её женщина наотрез отказывается — не хочет платить деньги за то, что уже заработала.

— Если выселят, пойду на площадь Революции. На пенсию куплю себе палатку — и буду там жить, — горячо заявляет женщина. — Я себе дала слово. Выгонят — так выгонят, ничего не боюсь.

Стены во дворе общежития пестрят романтическими посланиями

Стены во дворе общежития пестрят романтическими посланиями

Некоторые из них — датированные

Некоторые из них — датированные

— Это, видимо, в день любви сделали, — с лёгкой усмешкой объясняет нам Гуля появление надписей. — Валентинки же дарят. Вот, видимо, и признавались.

— А кому адресовано? — спрашиваем мы.

— Я только приблизительно знаю, — качает головой женщина. — Но их уже нет — ни его самого, ни его матери. Умерли просто-напросто.

— Так там надпись за 2012 год, — удивляемся.

— Как раз молодой-то и умер — передоз, — отмахивается Гуля. — Я же говорю, эти общежития — 45, 43, 48 — самые криминальные дома, на мой взгляд. В самом доме шумно было, очень шумно! Каждую ночь. Казалось бы, ты с работы придёшь, знаешь, что тебе отдыхать надо, — а они [соседи] этого не понимали.

За 25 лет быт Гуля обустроила, как смогла. Завела двух кошек — Забаву и Мусю, поставила к комнате плитку для приготовления еды. Но совсем уж обойтись без мест общего пользования не удаётся. Туалетные комнаты и душевые по-прежнему есть только на этаже.

— Вот снаружи ремонт делают, мне бы это не надо. Вот тут бы делали, — возмущается Гуля. — Вы зайдите в умывалку, посмотрите, что там творится. Мне кажется, скоро всё рухнет.

По совету Гули отправляемся искать умывальную комнату

По совету Гули отправляемся искать умывальную комнату

Выглядит там всё и правда специфично

Выглядит там всё и правда специфично

Тем, кто привык жить в собственной квартире, примириться было бы трудно

Тем, кто привык жить в собственной квартире, примириться было бы трудно

Впрочем, не все жильцы драматизируют ситуацию. В комнате с душем и стиральными машинками встречаем ещё одного местного обитателя. Ахат перебрался в Челябинск из Кунашакского района много лет назад. И тоже в областной центр ехал за лучшей жизнью.

— В деревне какая работа? Я с 1984 года в Челябинске, — объясняет Ахат Фахретдинов. — Приехал — поступил учиться. В ПТУ 20 учился, потом в первом корпусе монтажного колледжа — там раньше учебный комбинат был, и я там учился. После выпуска ушёл в армию. Потом на Север уехал. После Севера приехал — на ЧТЗ устроился. Там получил квартиру да и остался здесь.

В общежитии Ахат живёт с 1995 года

В общежитии Ахат живёт с 1995 года

— Я работал сварщиком на ЧТЗ. Как устроился, сразу квартиру давали в то время. Ещё страна не полностью развалилась тогда, — усмехается мужчина. — Не успели всё растащить по углам.

Правда, на Челябинском тракторном Ахат работал совсем недолго.

— Не нравилось — и зарплаты задерживали месяцами, и зарплата маленькая была, — объясняет он. — Да и в одном месте работать неинтересно. Чтобы одна и та же работа, в одно место ходить.

Освободить жилплощадь от мужчины никто не потребовал, так что он остался в общежитии. Здесь у Ахата сейчас две комнаты — площадью в 15 и 9 метров. Условия почти шикарные, просто и семья у мужчины большая.

— Я по потере кормильца пока дома сижу. Жену похоронил, а дети маленькие ещё, — говорит Ахат. — Двойняшкам девять лет. Средней дочери 20 в этом году, старшей 23. Старшая с нами живёт, работает. Средняя с парнем в Ленинском районе живут. У неё своя жизнь, в «Красном и белом» работает.

Детей у Ахата четверо: три дочери и сын

Детей у Ахата четверо: три дочери и сын

— Как нам условия? Жить можно. Не на улице же находиться, — объясняет мужчина. — Три-четыре комнаты — одна душевая. Жильцы разделили сами, кто где будет мыться, кто с кем, да и всё. Кто пошёл в душ, тот и помыл душевую. Дети искупаются — я приду и помою душевую.

Сейчас, уверяет Ахат, в общежитии очень спокойно. А вот в 1990-е драки действительно были.

— Здесь драки такие стояли в то время! Тут тогда переселенцы жили — с 22-го дома, с Комсомольской площади, армяне, таджики. Да и мы только после армии, молодые, 20-летние, — смеётся он.

Когда-то этот дом наверняка можно было назвать красивым

Когда-то этот дом наверняка можно было назвать красивым

Но сейчас ремонт ему требуется явно не только снаружи

Но сейчас ремонт ему требуется явно не только снаружи

«Башня» — один из узнаваемых символов микрорайона, про неё мы тоже обязательно расскажем в одной из следующих публикаций

«Башня» — один из узнаваемых символов микрорайона, про неё мы тоже обязательно расскажем в одной из следующих публикаций

В ЧЕрте города

Наш проект — о Челябинске и для челябинцев. И каждый понедельник мы рассказываем вам об интересных локациях. Неделю назад мы побывали в доме на площади Революции — он в 1930-е годы стал настоящим небоскрёбом для Челябинска, а квартиры там получали сотрудники облисполкома, люди, вписанные в учебники истории. Тем, кто тоскует по временам СССР, заглянуть стоит в выпуск о посёлке энергетиков. Он строился вокруг ТЭЦ-1 и нашим читателям напоминает советский фильм «Весна на Заречной улице». Не обошли мы вниманием и новые микрорайоны — популярный у молодёжи «Академ Riverside» и элитную «Тарасовку». 

Все выпуски проекта «В ЧЕрте города» читайте в специальном разделе.

Любите свой район и считаете, что о нём стоит рассказать? Присылайте сообщения, фото и видео на почту редакции, в наши группы во «ВКонтакте», Facebook и «Одноклассники», а также в WhatsApp или Viber по номеру +7 93 23–0000–74. Телефон службы новостей 7–0000–74.

По теме

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
22 июл 2019 в 09:15

Мрак и безнадега. 74ру уже хоронит Челябинск?

Станислав
22 июл 2019 в 09:37

Администрация города и района наплевала на Киргородок, сам живу там, отличное место для жизни, а если вложить денег и капитально отремонтировать то можно экскурсии водить как в Европе.

22 июл 2019 в 08:04

Да,этот Киргородок одно из самых грязных и убогих мест Челябинска.Нормальные люди оттуда съехали давно,остались жить пьяницы,наркоманы и старики.