Отказ от лечения врачи оспорят в суде

Сегодня вступили в силу изменения в законодательстве, которые позволят медицинским организациям своевременно оспаривать в суде отказы родителей от оказания медицинской помощи детям. До вступления закона в силу клиники уже имели возможность обратиться в суд с заявлением о защите интересов ребенка. Однако такие административные дела могли рассматриваться судами в течение двух месяцев со дня поступления искового заявления в суд. Теперь иски клиник в защиту маленьких пациентов должны будут рассматриваться в срок, не превышающий пяти дней с момента поступления заявления в суд, а по ходатайству медицинской организации – в день подачи искового заявления.

Президент РФ Владимир Путин подписал ФЗ-223 «О внесении изменений в Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации». Документ размещён на официальном портале правовой информации. Он защищает права несовершеннолетних пациентов в случае отказа родителей от медицинского вмешательства, необходимого для спасения жизни. Разбирательство, согласно законопроекту, должно проходить при участии прокурора и представителя органа опеки и попечительства, а решение должно быть оглашено в день разбирательства. К процессам суды смогут привлекать и самих пациентов, в отношении которых решается вопрос о медицинском вмешательстве, в том случае, если этому не препятствует состояние их здоровья.

Принятый закон еще далек от идеала, но уже способен облегчить врачам работу с теми родителями, которые в силу разных причин – религиозных убеждений, социального неблагополучия, особенностей характера и многого другого – вместо того, чтобы заниматься лечением своего ребенка, создают ненужные трудности, а порой и угрозу жизни ребенку, отказываясь от госпитализации и лечения. «За рубежом такой опыт есть: родителей могут лишить родительских прав, забрать ребенка, вылечить его, а потом после окончания лечения вернуть в семью. В моей практике было такое, когда родители отказывались от лечения ребенка, и я предупреждала их о том, что у нас такое право тоже есть, – говорит заместитель главврача по онкогематологии ЧОДКБ Ирина Спичак. – В онкологии благоприятный прогноз – это вообще редкое счастье, у детей он случается чаще, но его тоже надо достигнуть». К сожалению, в практике Ирины Ильиничны были и комические, и трагические случаи. Показательны две истории. Несколько лет назад в отделении онкогематологии ЧОДКБ лечилась девочка-подросток из Миасса, она вышла в ремиссию по лейкозу. Ей нужно было продолжить лечение, но маме не хотелось лежать в больнице по уходу за ребенком: девочку тошнит, за ней нужен уход, соседи по палате тоже плохо себя чувствуют, а тут – Новый год, и как же его провести в больнице. Мама забрала ребенка и ушла из отделения. Врачи обратились с заявлением в суд, пока суть да дело, у девочки случился рецидив, и девочку потеряли.

Точно такая же история случилась в этом году в Нагайбакском районе – у девочки была саркома Юинга, которая хорошо поддается химиотерапии, и девочка могла бы жить. Но родители вместо кропотливого лечения и ухода за дочерью требовали дать им какое-то чудодейственное лекарство, чтобы разом все прошло, предъявляли претензии врачам, сами же умудрились, пока ребенку проводилась подготовка к трансплантации в Санкт-Петербурге, хорошенько погулять и попьянствовать. Затем ребенку нужно было продолжить лечение, их уговаривали, но они трижды писали отказ. «Ужасно обидно, когда знаешь, что можно было бы спасти ребенка, а возможность упущена, – сокрушается Ирина Ильинична. – Тут бьешься за каждого, порой даже и безнадежного, а когда шансы были, и они упущены, то... ужасно сознавать свое бессилие».

В минздраве Челябинской области отмечают, что необходимым условием любого медицинского вмешательства является информированное добровольное согласие самого гражданина или его законного представителя. «Один из родителей или иной законный представитель, в том числе несовершеннолетнего, имеют право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, если медицинское вмешательство необходимо по экстренным показаниям для устранения угрозы жизни человека, – добавляет руководитель пресс-службы минздрава Челябинской области Мария Хворостова. – В этом случае решение о медицинском вмешательстве без согласия гражданина принимается консилиумом врачей, а в случае, если собрать консилиум невозможно, – непосредственно лечащим (дежурным) врачом с внесением такого решения в медицинскую документацию пациента либо судом».

Таким образом, при оказании медицинской помощи по экстренным показаниям у медицинской организации есть возможность сделать это без согласия родителей. По мнению юристов, пока это единственный реально действующий механизм. В остальном хорошую идею может погубить пресловутое бумаготворчество и бюрократические проволочки. «Если более детально рассмотреть новый закон, даже несмотря на то, что административное дело может быть рассмотрено в день поступления, то у медицинской организации оперативно собрать документы, необходимые для подачи иска (заключение врачебной комиссии, документы, подтверждающие отказ от медицинского вмешательства, документы, подтверждающие уведомление органа опеки и попечительства и пр. – Прим. авт.) не получится, – отмечает юрист, директор ЮК «Виктория» Галина Тараскина. – При необходимости суд также может истребовать и иные документы, что тоже может привести к затягиванию рассмотрения дела». Кроме этого, могут возникнуть и другие формальности, соблюдение которых затормозит процесс.

«Пять дней вместо двух месяцев – это уже хорошо, но надо исходить из реальности – иногда даже часа нет на разбирательства, поэтому было бы неплохо учесть и это, и, например, в дежурном порядке в течение часа-двух разбирать обращения больниц, – соглашается с коллегой директор НП «Медицинская палата Челябинской области» Алексей Ларин. – Было бы идеально, если бы следом вышел некий подзаконный акт, определяющий порядок такого обращения и некую форму документа – ходатайства от больницы, в котором были бы прописаны все возможные обоснования для подобного вмешательства и решения. Пока в случае с консилиумом непонятно: на кого лягут все риски, кто будет нести ответственность за принятое коллегиальное решение о медицинском вмешательстве, если в результате каких-то врачебных действий что-то пойдет не так».

Еще один важный вопрос: как быть, если прямого риска для жизни ребенка нет, но любое промедление в выполнении назначенного лечения может ухудшить его самочувствие, причем существенно? С такими вопросами чаще всего сталкиваются врачи амбулаторного звена, когда больному нужно не хирургическое вмешательство, а длительное и планомерное лечение, например, при наличии у ребенка ВИЧ-инфекции или того же ОРВИ, в домашних условиях, а родители по каким-то причинам саботируют прием назначенных препаратов. В таких случаях вроде бы ребенку и не грозит летальный исход, скажем так, немедленный. И тем не менее. В случае отказа от лечения или его несвоевременного проведения потерять больного малыша вполне возможно, и такие случаи, к сожалению, есть. Как осуществлять контроль в этом случае – пока непонятно.

«Если родители не выкупили назначенное врачом лекарство в течение трех часов и не начали лечение, то потом-то уже может быть поздно, могут начаться осложнения, и тогда то лекарство, которое было назначено исходя из клинической картины, которую врач видел, а не то, во что она превратилась, спустя упущенное время, окажется не эффективным, – соглашается педиатр, врач по контролю качества медпомощи, ДГКП №3 Вера Шахбанова. – В наше время самый опасный советчик – Интернет. Мамочки как делают: после врача "идут" в Интернет, думают – подожду, поищу, почитаю. И не начинают вовремя лечение ребенку, оно затягивается и дает, конечно, уже не тот результат, на который рассчитывала мамочка. Недовольная, она пишет жалобы, и в таком случае хорошо, что есть какой-то документ в защиту врача и ребенка». «Настрой родителей в лечении их ребенка очень важен, – поддерживает коллегу Ирина Спичак. – Если сами родители не верят, не хотят лечить, то и ребенок против, не хочет лечится. Даже когда ему без пяти минут 18, все равно важно быть рядом и поддерживать, и верить. Чудо бывает какое угодно, и хотелось бы, чтобы оно было хорошее».