Top.Mail.Ru
Реклама
СЕЙЧАС +19°С
Все новости
Все новости

Роды с врачами-космонавтами и малыши-крохи: показываем, как работает ковидный роддом в Челябинске

74.RU побывал в единственном учреждении, где лечат будущих мам, заболевших COVID-19

В Челябинске на свет появились уже 25 малышей у мам с подозрением на COVID-19 и подтверждённой инфекцией

Поделиться

В единственном в Челябинской области роддоме, который сейчас принимает пациенток с COVID-19 и подозрением на инфекцию, с начала апреля появились на свет уже 25 малышей. Далеко не все роды прошли в штатном режиме, некоторые дети появились на свет раньше срока, потому что врачам пришлось буквально отвоёвывать лёгкие заболевших будущих мам у вируса, который сегодня не щадит никого. Чтобы понять, как врачам удаётся спасать заболевших рожениц, принимать роды в костюмах «космонавтов», при этом не допуская заражения новорожденных, мы решили отправиться в сам роддом и попытаться увидеть всё своими глазами.

Роддом областной больницы №2 на улице Гагарина — единственный, где принимают беременных и рожениц с коронавирусом

Роддом областной больницы №2 на улице Гагарина — единственный, где принимают беременных и рожениц с коронавирусом

Поделиться

Встречу в роддоме, который находится на улице Гагарина, заместитель главного врача по акушерству и гинекологии ОКБ №2 Екатерина Воропаева назначила нам на 12 часов дня. К этому времени как раз должен был закончиться обход, областной консилиум, на котором руководитель докладывает о состоянии своих подопечных, был назначен на 13:00, а это значит, у нас почти час времени — небывалая роскошь по нынешним временам. Впрочем, когда мы уже были в пути, раздался звонок.

— Светлана, я только вышла из красной зоны, можно хоть немного привести себя в порядок, подождёте? — спросила Екатерина Евгеньевна.

— Конечно, не торопитесь, — ответила я и когда наше такси подъехало к калитке, мы с фотографом неспешно прошлись по территории роддома.

Сама улица Гагарина даже в период самоизоляции оказалась оживлена. Садоводы, расположившись у забора больницы бойко торговали рассадой, по пешеходной дорожке прогуливались мамы с колясками. А вот на территории роддома оказалось довольно спокойно — укрытое от шумной дороги огромными деревьями здание будто отгородилось от остального мира.

Первый этаж — чистая зона, где можно передохнуть после обходов и операций 

Первый этаж — чистая зона, где можно передохнуть после обходов и операций 

Поделиться

Буквально через пару минут дверь крыльца с аистами распахнулась и нас пригласили в просторный холл. Екатерина Евгеньевна встретила нас с ещё влажными после работы в душном костюме волосами. Ещё пара сотрудников в этот момент спускались по лестнице в своей обычной медицинской одежде и масках на лице.

— Лестница и весь первый этаж — чистая зона, — сразу успокоила Екатерина Евгеньевна. — Здесь бояться нечего, но мы всё равно постоянно находимся в масках. На этом этаже нет пациентов, здесь только ординаторские и комнаты отдыха для персонала. Здесь мы сдаём и принимаем смены, работаем с документами, отдыхаем, кушаем.

Из красной зоны медики выходят с глубокими следами на лицах от респираторов и очков

Из красной зоны медики выходят с глубокими следами на лицах от респираторов и очков

Поделиться

На лицах прошедших мимо нас женщин виднелись явные следы от масок и очков, чтобы они исчезли, требуется время, впрочем, исчезают они лишь до нового похода в красную зону.

Рядом с холлом — небольшая комната, там акушерка уже получила защитный костюм, очки, респиратор и пошла в другой конец коридора надевать комбинезон перед отправкой в красную зону.

— Костюмы у нас многоразовые, после красной зоны мы сначала сами их обрабатываем поверхностно, а потом они проходят через специальные дезкамеры, где убиваются все вирусы. Если человек пришёл из грязной зоны и ему снова нужно туда пойти, он каждый раз берёт чистый костюм, то есть на каждого сотрудника их два-три.

СИЗ расшифровывается как средства индивидуальной защиты, в комплект входят: костюм, респиратор, шапочка, очки, перчатки и бахилы

СИЗ расшифровывается как средства индивидуальной защиты, в комплект входят: костюм, респиратор, шапочка, очки, перчатки и бахилы

Поделиться

— То есть сотрудники не всё своё дежурство проводят в красной зоне?

— На этажах всегда находятся медсёстры, они меняются каждые три часа, дольше — тяжело, надо умыться, попить. Врачи-реаниматологи тоже на этажах. Другие врачи ходят на обходы по мере необходимости, в остальное время они с телефонами здесь. Мы только что спустились после обхода, ходили полтора часа, дышать абсолютно нечем, это очень тяжело. Вот у вас респиратор FFP2, а у меня степень защиты третья, он вообще ничего не пропускает — постоянное чувство нехватки воздуха.

А здесь после обхода можно отдохнуть, поесть. Нам прямо сюда еду привозят три раза в день, готовят в ресторане «ПаркСити». Там же, в гостинице живут сейчас многие наши сотрудники, у кого дома есть маленькие дети или старики.

Надеть защитный костюм не сложно, а вот снять так, чтобы не заразиться, — целая наука

Надеть защитный костюм не сложно, а вот снять так, чтобы не заразиться, — целая наука

Поделиться

— Много таких?

— Процентов 75. Единицы, кто не живёт. Вот у меня нет маленьких детей и стариков, я дома живу, а у кого дети, бабушки…

— Пришлось переехать, когда перепрофилировали больницу?

— Когда пошёл вал ковидных больных.

Поднимаемся за акушеркой, которая уже успела облачиться в белый комбинезон, на второй этаж. За дверью начинается шлюз, нам туда уже нельзя. Наблюдаем за ней через стеклянную дверь. Женщина подходит к зеркалу и тщательно проверяет, все ли участки тела под защитой.

Все части тела, особенно лицо, должны быть полностью под защитой

Все части тела, особенно лицо, должны быть полностью под защитой

Поделиться

— Мы одеваемся обязательно перед зеркалом, чтобы убедиться, что всё прилегает — маска, шапочка, на неё очки, сверху капюшон. Штанины заправлены в носки, сверху бахилы. На руках обязательно две пары перчаток. Все части тела, которые теоретически могут проконтактировать, должны быть закрыты. И ещё мы всегда ходим по двое, допустим, гинеколог и терапевт, потому что выходить из красной зоны нужно только вдвоём — одному не выйти правильно. В шлюзе надо так снять костюм, чтобы не заболеть. Медики заболевают именно здесь, на этом этапе. Костюм ведь весь в вирусах, надо, чтобы тебя второй человек облил дезраствором и помог снять костюм правильно. Пока у нас не было ковидных больных, мы учились тут этому, учились раздеваться. Одеться — не сложно, а раздеться тяжело. Всё сами нарабатывали, этого же нигде нет. Вот видите на костюме подписана фамилия? Такая надпись и на спине, и на груди есть, потому что в костюмах мы часто друг друга не узнаём, ещё и очки постоянно запотевают.

Перед отправкой в красную зону обязательно нужно посмотреться в зеркало, и это не примета

Перед отправкой в красную зону обязательно нужно посмотреться в зеркало, и это не примета

Поделиться

— За той дверью уже отделение с ковидными пациентами?

— У нас строгая этажность. На этом этаже лежат только пациенты с явлениями ОРВИ, те, у кого нет никаких указаний на COVID. Но он у них тоже иногда выявляется, поэтому мы к ним ходим в полной экипировке. На третьем этаже лежат контактные, пневмонии, люди из очагов, то есть пациенты, у которых вирус не обнаружен, но очень подозрительно на вирус. А на четвёртом лежит уже чистый COVID. На каждом этаже у нас есть и реанимация, и родильные залы, и детские койки, то есть человек попал на этаж и он не будет перемещаться, кроме тех случаев, если на нековидном этаже подтвердится инфекция. Тогда больной будет переведён, там всё обработают, и если с ним кто-то лежал в палате, они будут считаться контактными. На обход всегда идём снизу вверх.

Шлюз отделяет чистую зону от грязной

Шлюз отделяет чистую зону от грязной

Поделиться

— Когда в мае несколько дней подряд стояла жара, в костюмах, наверное, совсем невыносимо было?

— Вы знаете, одинаково. Нам очень тяжело. Мы привыкли не так работать, и я не только про костюмы. Мы привыкли, когда у нас поток акушерской патологии, а когда у нас поток неизвестно какой патологии — очень тяжело. Под этой маской зачастую скрывается никакой не COVID, а другие воспаления, дающие температуру — это и внутриматочная инфекция может быть и пиелонефрит и самые разные очаги. А везут, как с температурой. В первые дни было особенно тяжело, это уже сейчас появился свой опыт и свои какие-то находки.

— Какие, например?

— Эти находки — они больше касаются клинической медицины. Выходило очень много методических рекомендаций по коронавирусной инфекции, но они общего плана, а есть частности, которые мы поняли уже в процессе. Допустим, мы видим кровь пациента и уже понятно, что это не ковид, у ковидной она другая. При ковиде в крови очень мало лимфоцитов и лейкоцитов, они почти на нуле. То есть будут лежать с одинаковой клиникой две женщины, обе с пневмониями, у одной будет 30 тысяч лейкоцитов в крови — зашкаливает, у другой — две тысячи и это ковид. У них у всех пропадает обоняние и вкус — это не миф, это на самом деле. Не чувствуют ничего. Невкусно. Ничем не пахнет. Горит на плите, а не пахнет.

Есть люди, они вообще без клиники. У нас таких нет, но их много, если взять общую популяцию, их примерно половина. Беременные без клиники есть тоже, просто запаха нет. У них даже может быть пневмония, и никаких абсолютно жалоб. Они даже не понимают, что у них пневмония.

В такой экипировке находиться по несколько часов в день тяжело, дышать — практически невозможно

В такой экипировке находиться по несколько часов в день тяжело, дышать — практически невозможно

Поделиться

— Сколько пациенток за эти полтора месяца прошло через ваш роддом?

— Много. Смотря как считать — по поступившим, или по выписным. Выписанных 32 пациентки — это и беременные и родившие, но надо понимать, что выписать их трудно. Пока не придёт отрицательный тест на СOVID, они будут лежать. Но в основном у нас долго лежат, конечно, тяжёлые пневмонии. Одна пациентка лежит с 26 апреля. Если честно, мы не знали, чем дело закончится, настолько всё было тяжело. Если хотите, давайте ей позвоним, она сама всё расскажет.

Мы спустились со второго этажа и Екатерина Евгеньевна заглянула в один из кабинетов. По её просьбе лечащий врач набрала пациентку и включила громкую связь.

— У меня первым заболел муж, он работает в епархии, — рассказала Айгуль Ермолюк. — Не знаю, где он подхватил этот вирус, но следом за ним и я почувствовала себя неважно. Симптомов, таких как насморк или больное горло, у меня не было, просто разбитость и температура. Мужу в воскресенье, 26 апреля, сделали компьютерную томографию, выяснилось, что у него пневмония. Ему сказали сразу ложиться и мне тоже. Так я попала в роддом. Мне назначили антибиотики, которые сопоставимы с беременностью и три дня было всё хорошо. А 30 мая у меня поднялась высокая температура, меня снова свозили на КТ, и если при госпитализации у меня было 5% поражение лёгких, то буквально за три дня стало 48%. Ребёнок должен был родиться в начале июня, но врачи приняли решение срочно делать кесарево сечение, чтобы назначить лечение более сильное.

Все роды и операции в роддоме проходят так же, как до пандемии, за исключением беспрецедентных мер безопасности

Все роды и операции в роддоме проходят так же, как до пандемии, за исключением беспрецедентных мер безопасности

Поделиться

— Как вы восприняли новость о том, что придётся рожать раньше срока?

— Довольно эмоционально. Я и поплакала, это было очень неожиданно. Я не думала, что буду 1 мая рожать, да ещё при таких обстоятельствах. Мне в тот момент плохо уже было и неизвестно, что будет с ребёнком — задышит ли он на таком сроке? И такое поражение лёгких — всё это, конечно, вводило меня в стресс. Но я выслушала все доводы врачей, другого выхода не было. Операция была сделана 1 мая. Слава богу, ребёнок родился с хорошим весом, сразу задышал. На сегодняшний день с ним всё в порядке — набирает вес, кушает смесь. Грудное вскармливание у нас не получилось, потому что мы лежим отдельно.

Работать в такой экипировке непросто, костюм совсем не пропускает воздух, очки постоянно запотевают, но протереть их нельзя

Работать в такой экипировке непросто, костюм совсем не пропускает воздух, очки постоянно запотевают, но протереть их нельзя

Поделиться

— Сына ещё не видели?

— Только на фотографии.

— Какие прогнозы врачей? Когда вам уже разрешат встретиться?

— Я с 1 по 18 мая лежала в реанимации, потом перевели в обычную палату. Поражение лёгких до сих пор большое — 70%, но есть хорошая положительная динамика, чувствую себя уже гораздо лучше. За всё это время я получила огромную помощь от наших медиков: от врачей, от младшего персонала, они уделяли большое внимание не только с медицинской точки зрения, но и с психологической, поддерживали, говорили, что не нужно сдаваться. Мне было и физически больно, и морально страшно. Очень коварный вирус, очень непредсказуемый, и я, конечно, счастлива, что выбралась из этой ямы благодаря медперсоналу и той терапии, которую получала.

— 5%, потом 48%, потом 70%. Представляете, как нам было страшно! — говорит Екатерина Воропаева. — У нас есть ещё пациентки с таким же серьёзным поражением лёгких и порой приходится прерывать беременность, если срок до 22 недель. Дело в том, что когда женщина беременна, наши возможности сильно ограничены. Есть ряд препаратов, но мы не имеем никакого права их назначать, когда женщина беременна.

Айгуль и ещё пятерым пациенткам мы вводили очень дорогое лекарство, оно блокирует цитокиновый шторм. Есть такой С-реактивный белок, показатель воспаления, в норме он 0,5 — 1, а у неё 60. И мы, ориентируясь на клинику, на количество лейкоцитов в крови, на формулу крови, С-реактивный белок и КТ вместе с консилиумом областным выставляем показания для введения вот этого дорогущего лекарства. Оно обрывает цитокиновый шторм, после него через сутки спадает температура, падают показатели С-реактивного белка и процесс в лёгких останавливается.

Некоторые беременные после заражения COVID-19 не чувствуют никаких симптомов, другие — оказываются в реанимации

Некоторые беременные после заражения COVID-19 не чувствуют никаких симптомов, другие — оказываются в реанимации

Поделиться

Конечно, это не у всех бывает. Вот это тоже нигде не написано, почему так. То есть они все беременные, у них у всех иммуносупрессия, их иммунный статус должен быть примерно одинаковый, а у кого-то всё гладенько идёт, у других — такие осложнения. У нас сейчас одна пациентка лежит в реанимации, учитель начальной школы, она вела дистанционные уроки. Её ничего не беспокоит. Вот я сейчас задыхаюсь, потому что целый день в маске, а она говорит длинными фразами без проблем. Ей мы вводили антиковидную плазму, патогенредуцированную, то есть без вирусов — это плазма людей, переболевших ковидом.

По словам Екатерины Воропаевой, возможности врачей в лечении беременных с COVID-19 очень ограничены

По словам Екатерины Воропаевой, возможности врачей в лечении беременных с COVID-19 очень ограничены

Поделиться

— То есть плазма тоже работает?

— Трудно сказать, она не очень плохо себя чувствовала, но консилиум решил, что ей нужно ввести такую плазму. Ей стало ещё лучше, одышка прошла. По лёгким пока ничего не изменилось, но главное, что хуже не стало.

Есть ещё интересная особенность, клиника опережает картинку на КТ. То есть Айгуль, например, уже стало лучше, сделали КТ, а там 70 процентов, ещё больше стало, то есть томография опаздывает.

— Как сейчас проходят роды? Есть какие-то особенности? Коронавирус не является показанием к кесареву сечению?

— Нет, у нас из 25 родов только четверо прошли с помощью кесарево. Ничего особенно, кроме того, что работать нам приходится в защитных костюмах и на естественных родах, и на операциях.

Малышей, рождённых от мам с COVID-19, сразу уносят в чистый бокс

Малышей, рождённых от мам с COVID-19, сразу уносят в чистый бокс

Поделиться

— Вот малыш родился, он же получается здоровый родился, но появился на свет в грязной зоне. Что делается, чтобы он не заразился?

— Их сразу разделяют с матерью. Есть тепловая цепочка, когда малыша кладут на живот матери, с ковидом ничего этого не делается, ребёнка тут же уносят в чистые детские палаты. Все обработки, измерения роста и веса, всё там. Он с матерью не контактирует ни секунды, и сразу после рождения уходит из грязной зоны.

Есть разница, ребёнок рождён от матери без ковида или от матери с ковидом. Все они лежат в разных местах.

— У вас несколько детских отделений?

— Мы стремимся, чтобы каждый ребёнок лежал в боксе один.

Все дети рождаются здоровыми, но врачи должны убедиться, что малыш не подхватил инфекцию во время родов. Ему, как и маме, делают несколько тестов на коронавирус 

Все дети рождаются здоровыми, но врачи должны убедиться, что малыш не подхватил инфекцию во время родов. Ему, как и маме, делают несколько тестов на коронавирус 

Поделиться

— Малышу тоже делают тест?

— Да, всё так же.

— Грудное вскармливание в этом случае вообще исключено?

— Если у матери два отрицательных теста, то по её желанию ей могут отдать ребёнка — они будут лежать в отдельной палате, с душем и туалетом. Какие-то мамы, наоборот, счастливы, что могут отдохнуть после родов от ребёнка.

Малыши в отдельных боксах ждут, когда поправятся их мамы

Малыши в отдельных боксах ждут, когда поправятся их мамы

Поделиться

— Женщина может сохранить лактацию и продолжить грудное вскармливание после выздоровления?

— Если она этого хочет, это возможно.

— А если женщина беременна, перенесла инфекцию в лёгкой форме, у неё два теста отрицательных, осложнений нет, вы её отпускаете?

— Конечно. Далеко не всем необходимо прерывать беременность, это единичные случаи, но у нас таких уже было несколько.

А эту малышку зовут Оля. При рождении она весила меньше двух килограммов, но сейчас уже окрепла

А эту малышку зовут Оля. При рождении она весила меньше двух килограммов, но сейчас уже окрепла

Поделиться

— Были ещё какие-то экстраординарные случаи за это время?

— У нас есть малыш, который родился с весом всего 1800 граммов, наши специалисты его выходили. Московский центр Кулакова недавно сообщал, что они 2200 выходили, а у нас меньше. У пациентки была акушерская патология из-за которой у малыша была внутриутробная задержка роста, он родился на доношенном сроке, но очень маленьким. Ребёночка мы выходили, они сейчас вместе с мамой, адаптируются, он набирает вес, скоро пойдут домой.

— Екатерина Евгеньевна, чего бы вам хотелось сейчас пожелать будущим мамам и просто челябинцам?

— Сидите дома и ни с кем не общайтесь! Сейчас тепло, многие едут на природу, встречаются с друзьями, но это слишком опасно. При малейшей клинике, особенно если пропало обоняние, оставайтесь дома и вызывайте врача — не нужно идти в поликлинику или женскую консультацию. Мы тоже очень хотим, чтобы всё это поскорее закончилось, и зависит это сейчас только от нас с вами!

Сейчас всем медицинским работникам очень непросто, помочь остановить эпидемию можем только мы с вами

Сейчас всем медицинским работникам очень непросто, помочь остановить эпидемию можем только мы с вами

Поделиться

Хотите почитать интервью с другими челябинскими врачами о коронавирусе? У нас такие есть

О том, как лечат заболевших COVID-19, прогнозах распространения инфекции на Южном Урале и о том, как не допустить заражения, мы спросили у главного инфекциониста Челябинска Екатерины Стенько.

Так ли страшен коронавирус для онкобольных и почему в случае заражения придётся отложить лечение, нам объяснили врачи челябинского областного онкоцентра.

У вас заподозрили коронавирус? Или уже пришло подтверждение? Расскажите о симптомах, самочувствии и работе системы тестирования (анонимность в случае необходимости гарантируем). Пишите на почту редакции, в нашу группу во «ВКонтакте», а также в WhatsApp, Viber или Telegram по номеру +7 93 23–0000–74. Телефон службы новостей 7–0000–74.

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter