11 августа вторник
СЕЙЧАС +14°С

Аргунская мясорубка: как 20 лет назад базу челябинских силовиков в Чечне взорвали террористы

Вспоминаем события того дня с выжившими бойцами полиции, ФСБ и прокуратуры

Поделиться

2 июля 2000 года был финал чемпионата Европы по футболу: Франция встречалась с Италией. Вечер обещал быть хорошим: служащие челябинской прокуратуры, ФСБ и МВД, командированные в чеченский Аргун, готовились смотреть матч на территории базы на Гудермесском шоссе. А главное, многие из них на следующий день отправлялись в Челябинск — подходила к концу трёхмесячная командировка.

Но скорый дембель не состоится, а вечер запомнится им навсегда не из-за матча. В 19:45 по аргунскому времени на территории базы МВД прогремел мощнейший взрыв и начался массированный обстрел. Это был самый кровавый из серии терактов, организованных боевиками в Чечне 2 июля 2000 года: в Аргуне погибли 25 сотрудников, более 80 получили ранения. Число жертв во всех терактах того дня превысило 50 человек. В годовщину трагедии мы встретились с участниками аргунского боя и узнали, как всё выглядело из пекла событий.

Город Аргун находится между Грозным и Гудермесом, где в то время была неофициальная столица Чечни, потому что сам Грозный лежал в руинах. В 15 километрах от Аргуна — Ханкала, где стояла объединённая группировка войск. Аргун находится на перекрестье транспортных путей и имеет ключевое значение для войсковых операций

Город Аргун находится между Грозным и Гудермесом, где в то время была неофициальная столица Чечни, потому что сам Грозный лежал в руинах. В 15 километрах от Аргуна — Ханкала, где стояла объединённая группировка войск. Аргун находится на перекрестье транспортных путей и имеет ключевое значение для войсковых операций

Война меняет окраску

Вторая чеченская кампания шла уже 11 месяцев, с августа 1999 года, когда боевики вторглись в Дагестан. Тогда федеральные войска снова появились на Северном Кавказе, который с середины 90-х имел неопределённый статус, превратившись в рассадник торговли оружием, наркотиками и людьми.

Вторая чеченская кампания была результативней первой: острая фаза боёв продлилась полгода, с осени 1999 года до весны 2000 года. После взятия Грозного, боев за Аргунское ущелье и село Комсомольское, плюс ещё ряда операций боевики были обескровлены, а их формирования раздроблены. Федеральные силы также потерпели несколько болезненных поражений, как потеря 6-й роты псковских десантников, но в основном своих целей достигали.

БТР после столкновения с боевиками

БТР после столкновения с боевиками

Напора российской армии оказалось достаточно, чтобы в апреле 2000 года активная фаза боевых действий закончилась. Однако не закончилась война: она сменила окраску и перешла в фазу партизанской и террористической.

«Главное, вернись домой живым»

24-летний сотрудник отдела по борьбе с экономическими преступлениями (ОБЭП) МВД Челябинска Алексей Мартынов прибыл в Аргун 5 апреля 2000 года, вытянув короткую спичку. На каждое подразделение МВД была квота сотрудников, которых требовалось командировать в Чечню, и в эту смену нести службу в Аргуне «повезло» ему.

Алексей Мартынов с дочерью Викторией. В 2000 году ему было 24 года. Он — выпускник челябинского физико-математического лицея № 31 и нижегородской академии МВД

Алексей Мартынов с дочерью Викторией. В 2000 году ему было 24 года. Он — выпускник челябинского физико-математического лицея № 31 и нижегородской академии МВД

— Установка начальства была такой: выполни долг и, главное, вернись домой живым, — вспоминает он. — По приезде в Аргун меня назначили начальником ОБЭП города и поставили перед нашим подразделением серьёзные задачи.

Основной работой Алексея и его группы стало обнаружение и ликвидация подпольных нефтеперерабатывающих заводов — ещё один популярный «бизнес» того времени в Чечне.

2000 год: Алексей Мартынов на месте ликвидации подпольного мини-НПЗ. На заднем плане — Валерий Лобанов и Александр Енбахтов

2000 год: Алексей Мартынов на месте ликвидации подпольного мини-НПЗ. На заднем плане — Валерий Лобанов и Александр Енбахтов

— Естественно, на таких подпольных мини-заводах никто нас не ждал с готовыми документами: боевики устраивали засады, минировали подходы, часто оставляли растяжки, — говорит он. — Хотя активных боевых действий уже не было, обстановка оставалась напряжённой: практически ежедневно происходили обстрелы, случались стычки с боевиками с привлечением войск и авиации, в которых мы участвовали.

Улица Гудермесская в Аргуне сейчас и в 2002 году (более ранних снимков нет): разница видна невооружённым взглядом. После событий июля 2000 года бои в городе участились и многие здания оказались разрушены

Фото 1: Google.Earth

То, что жизнь в Аргуне далека от мирной, Алексей понял ещё в апреле 2000 года, когда террористы подбросили к воротам базы тела двух сотрудников МВД, похищенных ранее.

Но смена самого Алексея служила без потерь, а на клумбе сотрудники ППС выкладывали крышечками от газировки количество дней, которые остались до дембеля.

— Начиналось всё, грубо, с 90 дней, потом 70, потом 50. Ко 2 июля 2000 года на клумбе была единичка: нас должны были демобилизовать на следующий день, — говорит Алексей.

Территория базы до событий 2 июля 2000 года

Территория базы до событий 2 июля 2000 года

«По ночам происходили пострелушки»

Для главы межрайонной прокуратуры города Аргун Ростислава Тимшина это была не первая командировка в горячую точку. Сотрудник прокуратуры Челябинской области в конце 80-х работал в Азербайджане по Карабахскому конфликту, в 1995 году — во Владикавказе и Грозном, который в те дни штурмовали федеральные войска.

Советник юстиции прокурор Ростислав Тимшин работал в Аргуне с июня 2000 года по май 2002 года с перерывом на лечение в госпитале. За это время в его отделе шесть человек получили ордена мужества, включая его самого. Трое — посмертно 

Советник юстиции прокурор Ростислав Тимшин работал в Аргуне с июня 2000 года по май 2002 года с перерывом на лечение в госпитале. За это время в его отделе шесть человек получили ордена мужества, включая его самого. Трое — посмертно 

Ростислав Тимшин прибыл в Аргун в двадцатых числах июня 2000 года и обстановку в городе описывает так:

— По ночам происходили «пострелушки». Боевики производили так называемый беспокоящий огонь, наши пулемёты на периметре выполняли профилактический обстрел. Но в целом обстановка была стабильной: на уровне администраций, духовенства, совета старейшин Аргуна были достигнуты договорённости, что мы друг другу не мешаем и живём мирно.

Относительное благополучие Аргуна того времени связывают и с тем, что взяли его почти бескровно. Город входил в зону ответственности генерала Геннадия Трошева, который, в отличие от генерала Владимира Шаманова, стремился решать вопросы дипломатическим путём.

— Метод Шаманова — это когда после активных боевых действий заходили федеральные войска и зачищали территорию, а партизанское движение было сведено к минимуму из-за его уничтожения в острой фазе, — объясняет Ростислав Тимшин. — Что касается генерала Трошева, он, безусловно, обладал большой личной храбростью и практически без охраны выезжал на переговоры к старейшинам. Ему часто шли навстречу, сдавали города без боя. Поэтому в Аргун федеральные войска вошли практически без потерь, и сам город не был разрушен. Да, были следы ещё первой чеченской кампании, но в общем всё напоминало мирную жизнь.

Напряжённость возникала волнами, как, например, зимой 2000 года, когда через город проходила банда Хаттаба, выбитая из Грозного. Но к июлю казалось, что обстановка разряжается.

Первую половину 2000 года жизнь в Аргуне налаживалась, но июльские события резко изменили обстановку

Первую половину 2000 года жизнь в Аргуне налаживалась, но июльские события резко изменили обстановку

Готовились к дембелю, нарабатывали загар

О предполагаемых терактах стало известно за пару часов до события, хотя масштабов атаки никто не представлял.

— 2 июля в 18:00 началось оперативное совещание, и по закрытой связи пришла информация, что вечером запланирован ряд террористических атак на отделы МВД и комендатуры в Гудермесе, Урус-Мартане, Аргуне, — вспоминает Ростислав Тимшин. — Был приказ возвращаться в свои подразделения, надеть форму, проверить вооружение и быть готовыми отражать террористическую атаку.

Однако паники не возникло — дело было привычное.

— Сообщение пришло за час-полтора до теракта, так что времени на осмысление не оставалось, — продолжает сотрудник прокуратуры. — Одна из смен готовилась уезжать, каждый в душе чувствовал себя героем, кто-то ходил с голым торсом и нарабатывал загар, а настроение было такое: ну, что там террористы — ну, пять, ну, десять человек? Ну, попугают, постреляют. Это не воспринималось чем-то экстраординарным. Все приготовились и стали ждать время «Ч».

Время «Ч» наступило 19:45. На территорию автобазы, где были расквартированы более двухсот сотрудников МВД, ФСБ и прокуратуры Челябинска, въехал начинённый взрывчаткой грузовик «Урал». Это была самая смертоносная из запланированных на тот день атак террористов: число погибших составило 25 человек.

«Первая мысль — в нас попала баллистическая ракета»

Алексей Мартынов, сотрудник челябинского ОБЭП, в тот момент находился в кабинете коменданта Аргуна вместе с коллегой Дмитрием Желещенко, собираясь позвонить домой по спутниковому телефону.

Сотрудники ОБЭП Дмитрий Желещенко и Алексей Мартынов: взрыв застал их в административном здании

Сотрудники ОБЭП Дмитрий Желещенко и Алексей Мартынов: взрыв застал их в административном здании

— Услышал выстрелы, но значения не придал: в то время перестрелки происходили часто, — вспоминает Алексей. — А потом вспышка, взрыв, меня отбросило внутрь здания, и первая мысль — в нас попала баллистическая ракета. Здание потрескалось, но не рухнуло. Форма была утыкана осколками стекла и перепачкана кровью. Боли нет — шок. Глядя в разбитое окно, невозможно было понять, что происходит, из-за чудовищной пыли и дыма. Только стоны раненых и стрельба по всем направлениям.

Воронка от взрыва. Сам «Урал» разорвало на части

Воронка от взрыва. Сам «Урал» разорвало на части

То, что происходило потом, впоследствии тщательно изучат, установят количество жертв (25) и раненых (80+), отследят маршрут террористов, вычислят тротиловый эквивалент смесевой взрывчатки в кузове «Урала»... Но это будет потом. В первый же момент возник хаос.

— Начался обстрел, но кто стреляет, с какой стороны атакуют, какие силы на нас идут, понимания не было, — говорит Алексей. — Скоро сгустились сумерки. Я видел огоньки выстрелов с пятиэтажек напротив, стрелял в ответ, но понять, кто там сидит, было невозможно. Ответный огонь шёл по всему периметру. Время остановилось.

Обстрел вёлся из жилых домов напротив

Обстрел вёлся из жилых домов напротив

Сотрудник спецназа ФСБ Алексей Вражнов вспоминает:

— В тот вечер мы провожали сотрудников МВД, которые готовились к отправке домой, сидели у себя в кубрике, общались. Тут послышались короткие выстрелы, а потом взрыв. Всё полетело, начало падать, рушились стены...

После взрыва поднялась такая пыль, что видимость стала почти нулевой.

— Никто не знал, что происходит, — говорит он. — Мы стреляли в направлении, откуда мог появиться противник, но самого противника не видели. Я не знаю, сколько времени это длилось: час или полтора... Время в тот момент стало абстрактным понятием.

Утро 3 июля 2000 года. Сотрудники УФСБ и МВД Челябинской области. Алексей Вражнов в верхнем ряду крайний слева

Утро 3 июля 2000 года. Сотрудники УФСБ и МВД Челябинской области. Алексей Вражнов в верхнем ряду крайний слева

«Огрызалово шло во все стороны»

Ростислава Тимшина взрыв застал в жилом отсеке. Первая мысль у него была похожей — прямое попадание из гранатомёта.

Челябинские сотрудники прокуратуры жили на первом этаже здания, часть которого занимали гаражи автобазы. Ближняя к КПП секция рухнула сразу: на её втором этаже находились бойцы магнитогорского ОМОНа, большая часть которых погибла. Первый этаж второй секции срезало наискосок. Позже выяснится, что двое сотрудников прокуратуры погибли, один станет инвалидом.

Ростислав Тимшин — во втором ряду в центре. Справа от него — Григорий Никитин, несколько лет назад возглавлявший Управление уголовного розыска ГУ МВД по Челябинской области 

Ростислав Тимшин — во втором ряду в центре. Справа от него — Григорий Никитин, несколько лет назад возглавлявший Управление уголовного розыска ГУ МВД по Челябинской области 

— В первый момент мы все были сильно переконтужены и оглохли, поэтому, когда я передавал в штаб данные, видел мигание тангетки рации, но не слышал, что мне отвечают, — говорит Ростислав. — А вот как кричали придавленные плитами ребята из ОМОНа, я слышал даже после контузии... Кричали — это слабо сказано.

Поднявшаяся пыль и дым от цистерны с топливом очень помогли, обеспечив своеобразную маскировку. Базу обстреливали со стороны поля и жилого массива, расположенного сбоку. Открыли ответный огонь.

— Стреляли по секторам, работал весь периметр, — вспоминает Ростислав Тимшин. — Кто-то палил от лихости, кто-то видел огневые позиции врага, но стреляли от души, потому что не знали, будет ли атака. Шквал огня был таким, что, если у нападавших были мысли приблизиться к нам, они десять раз подумали. Во все стороны шло активное огрызалово.

Ростислав хвалит своего напарника, следователя прокуратуры Рамиля Шакирова:

— Я стрелял короткими очередями, бросал ему пустые рожки, а он с каменным лицом набивал их патронами. Мне понравилось его хладнокровие. Очень болела голова, в глазах было темно, но вообще хотелось немного пожить, плюс мы были очень злые на «басмачей» за испорченный вечер.

Гараж и жилые помещения сотрудников (фото сделано с Гудермесского шоссе, где до взрыва стояли ворота)

Гараж и жилые помещения сотрудников (фото сделано с Гудермесского шоссе, где до взрыва стояли ворота)

Когда закончились патроны

Хуже всего была неясность ситуации: никто не представлял количества атакующих и не знал, на какую интенсивность боя рассчитывать. Если бы это была банда Хаттаба численностью под тысячу бойцов, выстоять без подмоги удалось бы едва ли, говорят участники того боя.

— У моей группы стали кончаться патроны, — рассказывает Алексей Мартынов. — У меня оставалось два автоматных рожка, четыре гранаты и пистолет. Все переглядывались, и в воздухе висел немой вопрос: что делать, если боевики зайдут на территорию? Плен — не вариант, потому что тебя будут мучить, с родственников требовать выкуп, а потом всё равно убьют. В голову лезла одна мысль: если будет угроза плена — подорвать себя гранатой. Очень страшная мысль.

Алексей Мартынов на окраине Аргуна (снимок сделан незадолго до описываемых событий). На заднем плане — Дмитрий Золотухин, сейчас — заместитель начальника Управления МВД России по городу Челябинску

Алексей Мартынов на окраине Аргуна (снимок сделан незадолго до описываемых событий). На заднем плане — Дмитрий Золотухин, сейчас — заместитель начальника Управления МВД России по городу Челябинску

Долбанная клаустрофобия

Сумерки и пыль сделали огонь боевиков хоть и плотным, но не столь эффективным: они попросту не видели, куда палят. Но взрыв оставил множество раненых на плацу. Кругом вспыхивали фонтанчики от пуль.

— На плацу я увидел парня, который сидел на коленях и раскачивался из стороны в сторону, как делают нищие в переходах, изображая припадок, — говорит Ростислав Тимшин. — Только он не изображал: похоже, он сошёл с ума прямо в бою. Было понятно, что рано или поздно его убьют.

Пойти под пули с Ростиславом согласился один из сотрудников милиции, причём сделал это с подозрительным энтузиазмом.

— Я ему говорю: «Что-то ты быстро согласился, прямо рвёшься под пули. Нормально всё? Трезвый хоть?». А он отвечает: не поверишь, завалило обломками, еле откопали, а у меня клаустрофобия. Так что лучше на плацу под пулями, чем под завалами. Так он и бежал, бубня под нос: долбанная клаустрофобия! Не знаю, скольких мы вытащили, но сколько бы ни было — все наши.

Ростислав Тимшин вспоминает, что страха смерти в тот момент не было:

— В бою к перспективе умереть спокойно относишься, но вот чего точно не хотелось — это получить очередь в живот и лежать потом с тяжёлым ранением. Вот это действительно страшно.

Страх приходит через день

В конце концов боевики отступили. Часа через полтора стало ясно, что атак больше не будет, и огонь прекратили по распоряжению оперативного дежурного Кичигина из Златоуста, которого характеризуют как очень хладнокровного и опытного командира. Приоритетом стало спасение раненых.

— Одного бойца, Валерия Лобанова, спасли почти случайно: из-под завалов торчали ноги, все думали — не жилец, но раскопали, вытащили, оказался живым, — вспоминает Алексей Мартынов. — Я его потом навещал в больнице Екатеринбурга, он сказал: «Момент взрыва не помню, но когда очнулся, — кругом темно, ничего не слышно, пошевелиться не могу и понимаю — это всё, я в могиле. Остаётся просто ждать смерти».

Утро 3 июля 2000 года. Территория базы после взрыва 

Утро 3 июля 2000 года. Территория базы после взрыва 

Алексей добавляет, что если в реальном бою что-то зависит от мастерства и подготовки, в таких ситуациях всё решает везение:

— Не важно, насколько ты умелый: тебе или повезло, или не повезло. Один сотрудник пошёл за территорию стирать вещи, но у него кончился порошок, он вернулся, и в этот момент произошёл взрыв. Огромный осколок попал ему в спину. Он потом умер. Чистая лотерея.

Ростислав Тимшин помогал двум омоновцам из Магнитогорска, придавленным плитой в соседнем кубрике:

— Повезло, что через стенку было помещение медпункта, так что мы вкололи им обезболивающее, и они успокоились. У одного были сдавлены лёгкие, и он постепенно затихал. Второй переживал за свои ноги и всё спрашивал меня, удастся ли их спасти. А я думал: «Какие ноги, главное, чтобы ты сам выжил», — рассказывает Ростислав.

Однако случилось почти чудо: когда с помощью тяжёлой техники МЧС удалось поднять плиту, ноги омоновца оказались целы: их лишь прижало плитой, упавшей на металлическую печку.

— И всё-таки через некоторое время наступил шок, и ноги у него отказали по психологическим причинам, — вспоминает Ростислав. — На первую годовщину теракта он приезжал в коляске. Это часто бывает: во время боя не страшно: у тебя злость, азарт, желание выжить... Страшно становится потом, когда приходит осознание, насколько близок ты был к смерти или инвалидности.

Разрушенное здание гаражей и жилых кубриков утром 3 июля 2000 года: все герои материала жили в этом здании

Разрушенное здание гаражей и жилых кубриков утром 3 июля 2000 года: все герои материала жили в этом здании

Жаль, подмога не пришла...

Спасение раненых затрудняло отсутствие транспорта и поддержки из центра. Штаб объединённой группы войск стоял в 15 километрах в Ханкале, но вертолёты начали приземляться лишь под утро.

— С восьми вечера до трёх-четырёх часов утра раненые были предоставлены сами себе, — говорит Ростислав Тимшин. — 80 человек с открытыми переломами, оторванными органами, без рук и ног на несколько медработников, у которых только перевязочный материал и обезболивающие, да и те в дефиците.

Вопрос с прибытием авиации поднимался — вертолётную площадку на территории базы можно было обозначить огнями и сигнальными ракетами.

— Но в Ханкале ответили: большая вероятность потери машин, так что держитесь, — продолжает Ростислав мрачно. — Мы держались. Осталось это только раненым объяснить, потому что сколько-то из них недодержалось, кто-то стал инвалидом более тяжёлой группы. Я с огромным уважением отношусь к воинской авиации, особенно вертолётной — это бесстрашные ребята. Но в тот момент, видимо, посчитали, что риск потери машин слишком велик, а у нас ещё со времён Прусской войны принято беречь лошадей, а народ ещё бабы нарожают. С моей точки зрения, в тех обстоятельствах отсутствие вертолётов для эвакуации раненых — это воинское преступление.

Примерно через шесть часов после теракта со стороны Ханкалы прибыл спецназ ФСБ «Вымпел». По пути он угодил в засаду и хотя пробился без потерь, потерял на этом время. К моменту прибытия острая фаза боя уже закончилась.

Ту ночь участники вспоминают как бесконечную: рассвет словно не хотел наступать. Когда в утренних сумерках начали приземляться вертолёты, облегчения не наступило: кругом были руины и тела погибших. Следующие дни посвятили двум разборам — разбору обломков и разбору полётов.

Мира в Аргуне больше не было

Позже установили хронологию событий. Грузовик, начинённый взрывчаткой, заехал на территорию базы со стороны улицы Гудермесской. Караул открыл огонь, в том числе из гранатомёта РПГ-7, но граната отрикошетила от кабины и подрыва не произошло.

Сидевшие в кабине террористы были убиты автоматным огнём. Однако взрыватели, судя по всему, боевики активировали дистанционно со стороны поля, откуда они управляли операцией и вели съемку. Гибель террористов не предотвратила взрыв.

Но российским силовикам удалось избежать паники и быстро уйти в оборону. Возможно, поэтому боевики отказались от попыток взять базу штурмом.

В то же вечер теракты произошли в Урус-Мартане, Гудермесе и Новогрозненском. Но Аргунский оказался самым масштабным по числу разрушений и жертв и стал переломным моментом в судьбе города:

— Мира в Аргуне после этого не было, — объясняет Ростислав Тимшин. — Пешие перемещения были запрещены, на машинах ездили только в группах, общение с местными свели к минимуму. И операции по зачистке боевиков стали предельно жёсткими.

Эта фаза чеченской войны скоро окончательно превратится из партизанской в чисто террористическую. Будет ещё множество терактов, включая захват заложников на мюзикле «Норд-Ост» и страшнейший теракт в Беслане в 2004 году.

Но эти атаки станут жестом отчаяния, потому что военное сопротивление боевиков уже сломлено. В 2002 году будет уничтожен арабский наёмник и один из полевых командиров Хаттаб, в 2006 году — Шамиль Басаев. Начнётся восстановление Чечни.

«Лишние годы хожу по земле...»

Для участников аргунских событий 2 июля 2000 года станет вторым днём рождения: в этот год они ежегодно собираются и возлагают цветы к Вечному огню.

— Вернувшись, я продолжил службу в ОБЭП, дослужился до полковника, и как бы порой ни было тяжело, меня часто посещала мысль: я и так лишние годы хожу по земле и всё страшное уже видел, — говорит Алексей Мартынов.

Сотрудники ОБЭП Челябинской области у памятника погибшим в Аргуне. Слева направо: верхний ряд — Илья Прудилко, Андрей Кобяков, Александр Енбахтов, Алексей Мартынов; нижний ряд — Иван Мельник, сотрудник уголовного розыска, Дмитрий Желещенко, Валерий Лобанов (его 2 июля вытащат из-под завалов разрушенной базы)

Сотрудники ОБЭП Челябинской области у памятника погибшим в Аргуне. Слева направо: верхний ряд — Илья Прудилко, Андрей Кобяков, Александр Енбахтов, Алексей Мартынов; нижний ряд — Иван Мельник, сотрудник уголовного розыска, Дмитрий Желещенко, Валерий Лобанов (его 2 июля вытащат из-под завалов разрушенной базы)

Уже у дверей, когда мы прощаемся с Алексеем, ещё одно воспоминание встаёт у него перед глазами:

— Когда приехали в Челябинск, на вокзале было много родственников, друзей, знакомых, и я видел среди них тех, чьи близкие погибли в Аргуне, я это точно знал. Но они всё равно пришли.

— Надеялись на ошибку в списках? — спрашиваю я.

— Нет, просто накануне теракта 1–2 июля многие отправили домой письма, но на почте их штамповали 3–4 июля, и родственники думали, что они написаны уже после событий. Но вагоны пустели, никто не выходил...

А финальный матч чемпионата Европы по футболу во второй раз выиграла Франция. 2 июля 2000 года всем запомнился по-разному.

Хотите поделиться своей историей? Присылайте сообщения, фото и видео на почту редакции 74@rugion.ru. Телефон службы новостей 7–0000–74, а также в WhatsApp или Viber по номеру +7 93 23–0000–74.

оцените материал

  • ЛАЙК21
  • СМЕХ1
  • УДИВЛЕНИЕ1
  • ГНЕВ2
  • ПЕЧАЛЬ20

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!