«Хандра бывает, че говорить»: как живет 81-летняя бабушка, возившая омского губернатора по сгоревшей деревне. Теперь она — единственный ее житель

Деревня Чистоозерье в Омской области — одна из тех, что называют вымирающими. Когда пройдет дождь или выпадет снег, размытая дорога для водителя легковушки станет настоящим испытанием. Но если вдруг его машина утонет в грязи, то на помощь придет единственная жительница Чистоозерья — 81-летняя Надежда Архиповна Кучумова. Она увидит в окно, что шоферу требуется помощь, и обязательно схватит лопату, сядет на самодельную моторашку и помчится на выручку. В апреле на этом же «лимузине» (так она сама называет свой транспорт) пенсионерка катала губернатора Виталия Хоценко, показывала последствия страшного пожара, уничтожившего всё, кроме двух домов. Правда, с тех пор вторая уцелевшая изба так и пустует. Как теперь живет пенсионерка в деревне совсем одна — в репортаже NGS55.RU. На звук мотора со двора выходит Надежда Архиповна. Жмурясь от солнца, она пристальным взглядом сканирует наши лица, потом кокетничает: «И че вас бабушка заинтересовала? Я не знаю!» Смеется. Заходим в сени и получаем строгое замечание за то, что собрались здесь снять обувь. — Да айдате, там разуетесь, че вы, в машине замарались? — пенсионерка провожает в избу. Здесь пахнет пирожками. Надежда Архиповна готовилась к встрече и напекла их целую гору (с капустой), а еще блинчики с творогом, лепешки. Она суетится: на стол вместе со стряпней отправляются мед, масло, чтобы «макать, если че». После всех приготовлений наконец усаживаемся. Тут как тут кошка Муся, трется об ноги, тоже просит угощений. — Муська эта всё орет да орет. Думала, что не будет больше котиться, а кто-то кота мне сюда подбросил, — размышляет бабушка. Она признаётся, что не спала всю ночь, волновалась перед нашим приездом. — Давайте, девчонки, садитесь. Вы не стесняйтесь, у меня всё по-простому, — скромничает Надежда Архиповна и начинает рассказ с последних событий в Чистоозерье. Не успела она опомниться от апрельского пожара, как в село снова пришел огонь. — Вот не так давно опять тушили. Видите, бочка стоит? — бабушка смотрит в окно. — Я в избе сидела. Вышла на улицу, Петька сын там косил за домом. Я вижу дымища черный, говорю: «Петька, а че горит?» А он на мой лимузин сел и полетел-полетел. Ну ладно сразу успел — там же озеро рядом. До сена метров 20 осталось, до тюков. Не наше сено, но какая разница? Люди косили его, на зиму готовили. Ну он залил это сено. А вон, видите, дым идет? Оно горит, до травы доходит. Болота же кругом. Ну вот щас меня опахали, а то и ночью боишься спать, только и бегаешь по окошкам, — вздыхает бабушка. Еще одна из последних новостей: в августе в деревню заезжал на огонек губернатор Виталий Хоценко. Он решил наградить бабушку знаком отличия «За служение Омской области» III степени за важные достижения в общественной деятельности и активную гражданскую позицию. Со слов Надежды Архиповны, пока она никакой награды не получила. Ей пообещали, что специально для этого ее повезут в Омск, но чуть позже. А пока представители из его делегации сфотографировали все награды, что были у пенсионерки: почетные грамоты, три диплома и три значка. — Считаю, что ему некогда. Вы сами посмотрите: он то туды, то сюды приезжает. Но он не забыл про меня. Я его приглашала, когда по деревне возила, говорю: «Приезжайте, когда пожара не будет». Ну вот он, это самое, приехал. Девчонки, честное слово, он как человек, не знаю, как для вас. Верите нет, а он мне очень понравился. Это он с каждым по-русски поздоровался — никогда такого не было. Мы же деревенские, не видели такого уровня начальства с таким обращением. Я ему пирожки, как вам, еще грибы делала, да он чаю попил, да и всё. И вот решили сделать меня как почетного гражданина Омской области или труженика, я не знаю, девчонки. Ну говорили, а я: в одно ухо залетит, в другое вылетит, — слегка смущается Надежда Архиповна. Кстати, портрет главы региона сразу же бросается в глаза при входе в комнату. Пенсионерка прикрепила его в «красном углу», где стоят иконы, в одном ряду с фотографиями родственников. Открытку с его изображением бабушке выдали во время выборов. Стало интересно, что ответила бы Надежда Архиповна, если бы Виталий Хоценко прямо сейчас спросил у нее, что ей необходимо. — Я бы сказала, что ниче мне не надо. Вот последний корреспондент была у меня, она спросила, если бы Путин спросил, че надо. Я говорю, что мне ничего не надо. Я получаю пенсию. Жила до этого и сейчас живу. Я бы Путину сказала, чтобы он подольше поработал. Только бы это и попросила его. Ну а Хоценко. Я же интересуюсь. В области то дороги, то возле домов, эт самое, он делает всё равно много. Думаю, там кроме меня есть кому попросить у него, — смеется бабушка и подмечает, что ее частенько навещают и местные представители власти. Дважды в неделю может заехать глава сельского поселения. Раз в месяц — руководитель Большереченского района. Все интересуются, как она тут одна. Про нее не забывают: недавно дорожники разровняли подъезд к деревне, немного отсыпали дорогу асфальтовой крошкой, а предприниматели из Большеречья завозят по дороге хлеб — прямо к дому. Да и к тому же в гости приезжают сыновья. Их у Надежды Архиповны трое. В случае необходимости помогают, но бабушка предпочитает делать всё сама. — Мне бы и дети всё делали, но я не разрешаю. Пока шевелюсь — я живая. А только залежишься — всё. Я же вижу, как старые — они лежат трутнями. Много и моложе меня — ниче не хочут. А у меня везде порядок. Бабушка обращает наше внимание на побеленный потолок и новые обои. Говорит, что поклеила их в двух комнатах без чьей-либо помощи и всего за три дня. Одна и та же обстановка ей надоедает — иногда душа требует перемен. Она предлагает пройтись до огорода. В ограде замечаем ту самую, кажется, уже известную на всю страну моторашку. Надежда Архиповна научилась на ней ездить в 75 лет. — Лимузин на ходу. А че он не на ходу-то? На нем так и езжу в магазин в Черново, на кладбище могу да в лес. Вот 13 октября там была, ходила. Представляете, медунки зацвели! А я люблю природу и всё сельское хозяйство. Когда помоложе была, дед еще живой был. Залезу на конек и могу смотреть до 12 ночи, как комбайны ходят — огни горят, и мне интересно, — засияла пенсионерка от былых воспоминаний. Ее огород очень уютный и ухоженный. Он находится под присмотром манекена Дуняшки, которую сын привез из города. Она служит в роли пугала. — Скучать мне некогда. У меня пчелы, — бабушка указывает на ульи. — Они прилетят ко мне — я их не покупаю. Пропадут-пропадут, потом снова прилетят. Чьи они, я не знаю, мож, лесные какие. Я только домики старые расставила, но Петя мне сделал два новых. Ну там мёда немного, но нам хватает всем по баночке. Огород. А че, больше ниче. Сажу вот помидоры да огурчики. Я маленько всего сажу. Их и не ем. У меня ни одного зуба нет — исть нечем. А так каждую неделю я кошу газонокосилкой самодельной за оградой, у меня сын наладил. Цветочки выращиваю. Вот я этим и занимаюсь. Хандра бывает, че говорить. Всё равно здоровья уже нету. Приболеешь — всё равно хандришь. Возвращаемся в дом. Надежда Архиповна откуда-то из-за дивана достает корзину, полную цветных ниток. Вязание — ее основной досуг на зиму. — Я люблю красивые нитки — мне все цвета нравятся. Я набираю их, сейчас вот опять на 3400 набрала. Ну а че? Вот зимой сижу, вяжу, меня это и отвлекает. Считаю, через какую прибавить: то через 10, то через 15 петель. И у меня ни о чем голова не болит. Че, подарить вам по одному надо? Я, знаете, уже сотню, наверное, раздарила, — пенсионерка выносит из другой комнаты два небольших кружка и вручает нам. Неудобно, но очень приятно. Отказы, конечно, не принимает. — Вы давайте пейте чай-то. Ешьте давайте, холодные поди уже, да? — снова волнуется о гостях бабушка и продолжает. — Я выписываю эти журналы, газеты разные: то «Когда поют соловьи», то истории житейские. Вот у меня там компьютер, — Надежда Архиповна заглядывает под стол, где стоит техника. — Я в карты играю. Сяду, раза три и сыграю, как он начнет меня обманывать, а я — да пошел ты! Бабушка снова рассмеялась. Заговорили о мечтах. — Сейчас че мечтать-то без толку. А вот в молодости была мечта выиграть в лотерею. Не одну корову проиграла в эту лотерею, — улыбается Надежда Архиповна. — Дед сначала ругался, потом отступился. Я коров доила и на почте работала. Вот возьму пачку лотерейных билетов, еще по 30 копеек тогда, а сама сижу, играю. Один раз старыми деньгами 168 рублей выиграла. Думала, выиграю деньги и дорогу, асфальт сделаю сюда. Пришло время прощаться. Бабушка собирается в больницу — болят кости. Уверена, что всему виной прежняя работа дояркой на ферме. А вообще, говорит, ей грех жаловаться на здоровье, для ее возраста она вполне себе еще бодра. — Я просто не унываю и постоянно двигаюсь. Ну и никогда не красилась, не мазалась. Чем больше вы мажетесь, тем хуже, — хохочет Надежда Архиповна. Она провожает нас за ворота и напоследок говорит, что уже никогда не переедет из этого дома. Ей уже предлагали сыновья поселиться вместе с ними, а она — в отказ. — Ну как я могу бросить свое место? Никак. Если только на могилку.