Жили в домах без удобств, спали на полу. Студентка уехала волонтером в Африку, чтобы кормить и лечить детей: сколько она за это заплатила

«Лечить детей в Африке было мечтой всей моей жизни. Я когда-то смотрела фильмы про это, но не думала, что смогу сама оказаться там», — признается Анна Тимофеева.

Студентка медицинского университета из Екатеринбурга целый месяц провела в Кении в качестве медицинского волонтера. На экстремальную поездку она решилась вместе с подругой — и не пожалела, хоть быт местных жителей и шокировал ее до глубины души.

Анна Тимофеева неделю прожила с племенем покот, лечила и кормила местных детишек, обучала их правилам гигиены и работала в больнице. Она рассказала E1.RU о своем необычном опыте.

Анне 23 года, она учится на шестом курсе института педиатрии и репродуктивной медицины УГМУ и работает в клинике косметологии — делает аппаратный массаж. В свободное время девушка много путешествует вместе с подругой и занимается волонтерством.

Уже несколько лет Анна следит за работой организации «Волонтеры мира», которой руководит ростовчанин Николай Толпинский. Увидев, что команда набирает участников для поездки в Африку, студентка заполнила анкету, не раздумывая ни минуты.

Перед поездкой нужно было оформить визу и сделать прививки. Как медработник, Анна уже прошла вакцинацию от гепатита и столбняка, но для своей же безопасности привилась и от желтой лихорадки — для въезда в некоторые страны Африки это обязательная мера.

«Уже потом мы пожалели, что не сделали прививку от брюшного тифа. В больнице мы сами видели, как распространены брюшной тиф и малярия. Местные жители болеют ими раз в год, как мы гриппом или ОРВИ, для них это нормально», — рассказала Анна.

Путь до Кении был непростым. Сначала Анна на поезде доехала из Екатеринбурга до Москвы, а оттуда самолетом в Дубай. Из ОАЭ студентка полетела в кенийскую столицу Найроби, а дальше — в маленький волонтерский город Китале. Только спустя еще семь часов пути на машине она оказалась в деревне, где живет племя покот.

Население деревни покот — около 2000 человек. В племени Анна жила неделю. Волонтеры спали на полу в каменных домах без отопления, системы водоснабжения, мебели и каких-то удобств, но и эти условия были гораздо лучше, чем у местных жителей.

От комаров спасали москитные сетки, а питаться приходилось местными продуктами — рисом, бобами и овощами, которых в этом году было мало из-за засухи. Обычно в августе в Кении зима и сезон дождей, но сейчас от недостатка влаги даже трава пожелтела.

Местные жители раскапывали старые русла рек, откуда кружками вычерпывали воду, а потом переливали ее в десятилитровые канистры. Волонтеры покупали эту воду для бытовых нужд, а запас для питья привезли с собой — иначе слишком велик риск слечь с инфекцией. Здесь никто не кипятит воду, прежде чем ее пить, не говоря уже о банальном мытье рук.

Местный климат стал для нашей студентки настоящим испытанием — при +28 градусах из-за пыли и сухости постоянно хотелось ополоснуть лицо и руки, а воды было мало.

«Потом, когда мы вернулись в город, для нас вода, текущая из крана, стала таким удивлением! — говорит Анна. — Также здесь все сильно ограничены в белке. Он был только в зеленых бобах, которые нам не очень подходили, потому что наш желудочно-кишечный тракт не приспособлен к такой пище. Мяса у них очень мало. Один раз мы ели жареную козу — это было несъедобно».

«Нам рассказывали другие волонтеры, что однажды смогли купить козу и приготовить ее вместе с рисом, но дети отказывались, потому что не понимали, что им можно есть мясо», — рассказала волонтер.

Быт и семейный уклад в кенийской деревне очень отличаются от привычных нам. Здесь принято многоженство, и в одной семье у мужчины может быть четыре жены и больше. Для племени каждый новый член семьи — это рабочая сила, даже ребенок.

«Дети там очень самостоятельные, к сожалению, — объясняет Анна. — Они не воспринимаются как что-то важное, это чисто рабочая сила. Старшие сестры с пяти лет начинают брать младших, девятимесячного ребенка привязывают к себе на спину, а с семи лет начинают пасти скот. Родители на 100% уверены, что это обязанность детей».

Здесь у каждой матери может быть по семь, восемь и более детей. Ни о какой контрацепции в племени не знают, да и медикаментов здесь нет, поэтому женщины рожают до тех пор, пока могут.

«Именно процесс родов для женщин здесь самый жизнеугрожающий. Инфекционные заболевания типа малярии, брюшного тифа они лечить умеют, а в родах, если хоть что-то пойдет не так, могут умереть и мама, и ребенок, — продолжает студентка. — Кесарево сечение, аппараты КТГ, стимуляция родов — всё это здесь недоступно. До ближайшей больницы с операционной пять часов езды по бездорожью, если дорогу не размоет».

Взрослые живут сельским хозяйством, выращивают овощи и зерно, разводят коз, коров, куриц, реже — ослов и свиней. У богатых семей есть верблюды. Иногда в деревнях открываются рынки, где можно купить фрукты и продать что-то свое.

Есть магазины и кафе, но туда никто не ходит — слишком дорого. Заработать деньги можно, заплетая косички или добывая воду. В почете врачи, учителя и госслужащие, но их очень мало. Чтобы один подросток смог получить профессию, скидываться на обучение приходится всем поселением, поэтому в город детей отправляют редко, и то только особо талантливых.

При этом в столице Кении есть и высотки, и водоснабжение, и автомобили, и торговые центры. Разница между городом и поселениями колоссальная.

Анна просыпалась около семи часов утра, завтракала, а потом отправлялась к семьям, которые находятся под опекой волонтеров. Им привозили продуктовые наборы и одежду, а ближе к 12 часам дня все ехали к церкви на границе с Угандой и начинали готовить. Помогали в этом местные женщины.

«Кормление происходило долго, где-то часа два, потому что 200 тарелок раздать — это небыстрое дело. Потом мы ехали к другой семье, чтобы отдать продуктовые наборы и пообщаться. До заката нужно было вернуться в домик», — рассказывает Анна.

Некоторые ребятишки немного знают английский (в Кении это второй государственный язык), но в основном здесь общаются на своем диалекте суахили, поэтому во многом выручали жесты. А интонацию дети понимали даже на русском: подходили, брали тарелки и садились за столы.

На такие обеды прибегали и ребята из соседних деревень. Кроме организации питания, Анна занималась лечением детей, у многих из которых был тунгиоз — заболевание, которое вызывают песчаные блохи. Паразит проникает в кожу и вызывает воспаление. Волонтеры-медики обрабатывали пациентам пораженные места, подбирали обувь и выдавали им средства для ухода, на пальцах объясняли правила гигиены.

«Важно сильно не привязываться к детям, ничего им не обещать, но можно купить им одежду, накормить их, вложить что-то доброе, показать заботу. Они очень благодарны даже за это», — добавляет Анна.

Не обошлось и без приятных моментов: студентка успела съездить на сафари и увидеть диких животных в их естественной среде обитания. Зебры, жирафы, носороги и львы — зрелище невероятное! Но еще больше волонтера поразила экскурсия по Центру спасения слонов.

«Там выхаживали слонят, оставшихся без родителей, вскармливали их молоком, учили быть слонами. В Африке есть браконьерство, в самой Кении — нет, но в других странах оно процветает, — рассказывает Анна. — У кого-то мама сорвалась со скалы, у другого слоненка ее затоптали. Сейчас там 15 слонят. На сафари слонов мы не видели, но, когда ехали на поезде, чтобы улететь из другого города, мы из окна поезда заметили стадо. Это было великолепно».

Обратный путь оказался также непростым: в начале сентября в Кении случилась забастовка авиадиспетчеров, и все рейсы в аэропорту отменили на несколько дней вперед.

Следующий доступный вылет был только через пять дней. Билеты на этот рейс нашлись только из другого города, до него добирались на поезде. Три лишних дня пришлось ночевать в местных отелях. В итоге всё закончилось хорошо, и 4 сентября Анна вернулась домой в Екатеринбург — чтобы на две недели засесть на карантине. Мало ли, вдруг она всё-таки чем-то заразилась. Но к счастью, все обошлось.

Что касается финансовой стороны — всего на свое путешествие студентка потратила 250 тысяч рублей. Немало, но о потраченных деньгах она ничуть не жалеет.