Дьявольский блюз

Субботним вечером в пропитый и пропахший дрянным табаком бар «Фри Форкс» набились зеваки со всей округи. Они пили, веселились и танцевали под зажигательные ритмы блюза. Чернокожая красавица Трина скромно сидела за одним столиком с мужем и старательно отводила взгляд от сцены. Там, в полутьме и клубах дыма, играл свой блюз Роберт Джонсон. Он украдкой поворачивался к зрителям и в те самые моменты обращал взор на столик в центре зала, подсвеченный тусклой желтой лампой. Конечно, она вернется к нему – думал Роберт, – но не сейчас, сейчас еще слишком рано. Бросая дерзкие усмешки в сторону Ленни – ревнивого муженька чернокожей бестии, он продолжал играть. Толпа в экстазе двигалась в такт его музыке: медленно, медленно, быстро, быстро – девушки взвизгивали от страстных прикосновений своих партнеров, мужчины все сильнее прижимали к себе дамочек, заключая в свои крепкие и пылкие объятия. Помимо Роберта в этот день выступали еще двое: Ханибой Эдвардс и Сонни Боем Уильямсон – человек не очень приятной наружности, к тому же знатный лгунишка, что частенько настораживало Роберта. Выступление этой троицы способно было взорвать плешивое заведение ко всем чертям. Публика ждала новой партии песен Роберта, когда перед его глазами замаячила очередная бутылка виски от ненавистного Ленни. – Сейчас напьешься и не сможешь играть, – учтиво заметил Ханибой. – Ты еще не видел, чтобы я играл трезвым, – отвечал ему Роберт. – Я смотрю, Ленни принес тебе бутылку открытой, – загоготал Уильямсон. – Я бы не стал пить из нее и тебе бы не советовал – при твоей-то любвеобильности. – Не неси чепухи, ты же на баба, – улыбнулся Роберт. – Трина тоже постоянно твердит, будто Ленни мне отомстит. Ерунда. – Тогда еще глоток – и на сцену, – поддержал Ханибой. – Пора начинать. Джонсон встал из-за стола, кривой походкой подошел к сцене и лихо заскочил на нее, даже не потеряв равновесия. Роберт всегда играл в самом темном углу, полубоком, чтобы никто не видел, что делают его пальцы. Среди поклонников даже ходил слух, будто Роберту пришлось продать душу дьяволу, чтобы играть блюз так виртуозно. Всего несколько лет назад Джонсон покинул родную деревню абсолютно бездарным музыкантишкой. Он не то что играть, и гитару-то в руках держать не мог. И вот, вернувшись, он собирает аншлаги, пишет песни, играет, как сам дьявол... Должно быть, это ему чего-то стоило. «Закопай мое тело/ У обочины шоссе,/ Чтобы, выбравшись, мой демон/ Мог в автобус тут же сесть…» – пел Роберт с какой-то особой тоской в тот злополучный вечер. Песня оборвалась на середине. Гитара с дребезгом выпала из рук блюзмена, а сам он, ползая на четвереньках по сцене, жадно глотал воздух ртом. Трина хотела было подбежать и помочь, но Ленни одним своим взглядом предостерег ее, схватил за локоть и вывел из «Фри Форкс». Казалось, в чем дело, знали только те двое: Ханибой и предостерегший Роберта Уильямсон. Они кинулись к задыхавшемуся и корчившемуся с пеной у рта Джонсону, выволокли его на улицу. В той неразберихе было сложно понять, кто повезет его в больницу. Но было поздно. Роберт Лерой Джонсон, так и не дождавшись помощи, умер ночью 16 августа 1938 года в возрасте 27 лет. Он заплатил по счетам, демон требовал расплаты – кто-то шептал на похоронах. Его погребли так, как он сам то завещал в роковой песне: в двух шагах от шоссе на церковном кладбище городка Морган-Сити штата Миссисипи. Robert Johnson – Me and the Devil Blues Для лиц старше 18 лет.