Развлечения Виктория Токарева, писательница: «Не люблю тех, кто доживает. С другой стороны, лучше быть старым, чем мертвым»

Виктория Токарева, писательница: «Не люблю тех, кто доживает. С другой стороны, лучше быть старым, чем мертвым»

Литературные критики не так давно умозаключили, что в современной русской литературе лишь пять женщин, которые хорошо пишут, – Петрушевская, Дина Рубина, Улицкая, Толстая и Виктория Токарева. Последняя интервью давать не любит, считая это тратой драгоценного времени и громадным выбросом энергии, столь необходимой для собственной работы. Лишь иногда она делает исключения.

Виктория Токарева, писательница: «Не люблю тех, кто доживает. С другой стороны, лучше быть старым, чем мертвым» | 74.ruВиктория Токарева, писательница: «Не люблю тех, кто доживает. С другой стороны, лучше быть старым, чем мертвым» | 74.ru

– Виктория Самойловна, вы начали публиковаться в 70-х годах и до сих пор не перестаете быть современной. Почему?

– Потому что всю жизнь говорю и пишу о нас с вами.

– Что изменилось в русской литературе за последние 40 лет?

– 70-ые были хорошим временем для литературы. Сегодня кино и литература стали проще, и я не могу читать женский иронический детектив – это «чечевичная похлебка», как написал мой любимый критик Новиков. И фильмы нынешних 30-летних людей на фоне «Любовника», который снял мой зять (режиссер Валерий Тодоровский. – Прим. авт.), кажутся мне примитивными, тут я беспристрастна.

– Вы встречали гениальных людей в своей жизни?

– Немного. Человека четыре. Феллини, Володя Войнович… Ой! Наверное, не стоит перечислять всех, чтобы никого не обидеть.

– У вас существует какая-то норма выработки? Вот Донцова пишет 15 страниц в день, а вы?

– Две. И не каждый день. Не хочу никого обижать, а тем более такого милого человека, как Дарья Донцова, но мне кажется, что писать по 15-20 хороших страниц в день невозможно.

– Творческий процесс для вас легок или мучителен?

– Легок, зачем мучиться? Если мучительно, не надо этого делать, занимайтесь чем-то другим. Я сама себя развлекаю тем, что пишу. Я замужем за своей профессией – она меня кормит, одевает, развлекает, дает мне людей.

– А как происходит творческий процесс?

– Вдруг возникает необъяснимая способность сочинять. Тогда я сажусь за стол, отгораживаюсь от шума и лишних мыслей – и тут же через меня идет ток, источник которого мне и самой неясен, и тут же я делаюсь умнее себя.

– Вы печатаете на компьютере?

– Нет, я пишу ручкой по бумаге. Но ручка у меня перьевая, я ее заправляю чернилами. И бумага у меня очень хорошая. Это очень важно, чтобы ничего не отвлекало от работы.

– Значит вы сдаете в печать рукописи?

– Нет, у меня есть секретарь, которая приходит ко мне и набирает весь текст на компьютере, а я сижу в кресле и диктую.

– Виктория Самойловна, говорят, издаваться стало сложно…

– Вокруг меня несколько издательств рвут друг другу глотки, чтобы только получить мою рукопись. Иногда мне даже кажется, что меня издают, не читая. Кстати, я и сама свои книги никогда не читаю, только пишу. Издатели знают, что я не халтурю. Для меня писать – не способ заработка, а способ испытывать счастье. Я никогда не беру деньги вперед – не хочу, чтобы надо мной висело бремя долга.

– Когда ваши книги стали приносить вам стабильный доход?

– Не помню. Но первая дубленка появилась у меня в 37 лет. Мы с мужем всегда жили очень средне, несмотря на то, что всё время работали.

– Муж никогда не ревновал вас к вашей работе, к славе, которая на вас обрушилась, когда вы были уже замужем?

– Нет. Когда я поначалу решила поступать во ВГИК, он считал это блажью. Но когда я в первый раз не поступила и пришла в нашу коммунальную комнату, где мы жили с его родителями, упала на кровать и закричала, как подбитая птица, – тут он понял, кажется, что мне без этого не жить. Подбежали его родители, принялись утешать... В общем, они согласились это терпеть. А во ВГИК я все равно потом поступила при помощи Михалкова-старшего.

– Рассказ и сценарий – это совсем по-разному пишется?

– Абсолютно. Это два разных участка мозга – помните, как в «Джентльменах»: «здесь помню», «здесь не помню»? Рассказ пишется словами, а сценарий – картинками.

– Поздняя Токарева отличается от нынешней?

– Да, в моем раннем творчестве было слишком много несчастной любви, слишком много отношений мужчины и женщины. Сейчас мне кажется, что это уходит из моих книг, хотя… Любовь не стала счастливее, у моих героинь по-прежнему трудная судьба. Я стала писать более жесткие, безысходные вещи.

– В отличие от традиционной женской литературы в ваших книгах мало секса. Вы не придаете ему значения?

– Он ничего не добавляет, дело не в нем. Человек любит головой и сердцем, а то, что происходит ниже пояса, – часто только обременяет его.

– Как вы относитесь к мужской измене?

– Нет ничего особенно ужасного в том, что у мужчин случаются романы на стороне. Важно, чтобы это не проникало в дом и не рушило семью. Потому что из моих многолетних наблюдений явствует: второй брак еще может быть лучше первого, но третий, четвертый, пятый – это уже деградация. Каждый следующий выбор хуже предыдущего.

– Но разве роман на стороне – это не предательство?

– Это что-то вроде разрешения себе «погулять». А вот уйдет мужчина после этого из семьи или нет, зависит от второй половины. Мама рассказывала, что однажды мой отец решил уйти от нее. Сказал об этом, надел пальто и ушел. А она побежала следом в халате и тапочках. Две трамвайные остановки шла за ним и так орала, умоляя вернуться, что ему стало стыдно за нее. Тогда он развернулся и пошел домой. И больше никуда не уходил.

– Виктория Самойловна, ваши героини преимущественно женщины. Это потому что вы сама женщина?

– И поэтому тоже. В основном же потому, что женщины интереснее мужчин, они тоньше, глубже. С женщинами больше люблю говорить. В каждой женщине есть свой секрет. Сегодня мне одинаково нравятся женщины и мужчины, мне нравится писать и о тех, и о других. Не люблю стариков и чужих детей.

– Почему?

– Потому что они всегда орут и им чего-то надо. По крайней мере, я бы не хотела, чтобы сейчас открылась дверь, и ко мне вошли дети и старики.

– Ну, насчет детей понятно: утомляют своим шумом. А старики что вам сделали?

– Старик старику рознь. Я ведь и сама уже не первой свежести… (Улыбается.) Не люблю тех, кто доживает. С другой стороны, лучше быть старым, чем мертвым. Я сейчас живу лучше, чем в 15 лет, чем в 30 лет. Нынешний период лучше, чем молодость, мне тогда всё время чего-то не хватало – любви, славы, туфель… А теперь мне всего хватает!

– Любовь – это способность, возможность или…?

– Любовь – это безусловный талант. Любить, целиком растворяясь в другом человеке, дано не всем. Есть люди, умеющие только это. Не самые счастливые люди, но безумно интересные. Некоторые из моих подруг просто умерли, заболев оттого, что они не состоялись в любви...

– А что значит в вашем понимании счастье?

– Не знаю точно, но могу сказать, что о счастливых людях писать неинтересно. Что такое устоявшийся счастливый человек? Он, как болото. Мне интересны люди, в которых что-то бурлит, гремит по камням, как в горной реке. В таких водах обычно водится хорошая рыба. Интересен только путь обретения счастья. Мое личное счастье – мои дети, моя профессия и мой дом. А семья и дом – это такая крепость, в которую приходишь, закрываешь дверь и уцелеваешь.

– Вы живете в своем доме?

– Да, причем не в Москве, а за городом. Утром выхожу пить кофе на террасу и вижу кусок леса. Неподалеку бегают собака и кот. Собаку я никогда не мою, потому что не знаю, как это сделать. И кот всё время злобный. А еще рядом с террасой ходит моя личная ворона Клара, смысл ее жизни – воровать еду у собаки. Я сижу, смотрю на них и чувствую себя, как в Эдеме.

– Что же вам пожелать?

– Мне, кроме здоровья, ничего не надо. Всё остальное у меня есть – книга на столе, мир в душе и мой сад в виде моих внуков, который невиданно хорош.

Виктория Самойловна Токарева родидась 20 ноября 1937 года в Ленинграде в семье инженера. В юности хотела изучать медицину. Но поступить в медицинский институт не получилось, пришлось получать музыкальное образование сначала в Ленинградском музыкальном училище, затем – в Ленинградской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова. После замужества Виктория Токарева переехала в Москву. Работала в детской музыкальной школе учительницей пения и тогда же начала писать прозу, позже работала редактором на киностудии «Мосфильм». В 1962 году Токарева поступила во ВГИК на сценарный факультет, окончила его в 1967 году. На второй год обучения в институте Токарева опубликовала свой первый короткий рассказ «День без вранья» (издательство «Молодая гвардия»). В 1971 году ее приняли в Союз писателей СССР. Сегодня Токарева живет и продолжает работать в Москве. Ее работы переведены на английский, немецкий и датский языки и доступны в нескольких сборниках.

Фото: Фото из открытых источников

ПО ТЕМЕ
Лайк
TYPE_LIKE0
Смех
TYPE_HAPPY0
Удивление
TYPE_SURPRISED0
Гнев
TYPE_ANGRY0
Печаль
TYPE_SAD0
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
59
Гость
ТОП 5
Рекомендуем
Промокоды
Befree — ТОЛЬКО ПО 20.11! Скидка 20% на всё по промокоду!Befree — ТОЛЬКО ПО 20.11! Скидка 20% на всё по промокоду!
Befree — ТОЛЬКО ПО 20.11! Скидка 20% на всё по промокоду!
До 20 ноября, 2026
Розыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП картыРозыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП карты
Розыгрыш автомобиля за оформление Дебетовой ОТП карты
До 23 ноября, 2026
Скидка 15% на первый и все повторные заказы из подборки Черный Жемчуг на OzonСкидка 15% на первый и все повторные заказы из подборки Черный Жемчуг на Ozon
Скидка 15% на первый и все повторные заказы из подборки Черный Жемчуг на Ozon
До 30 ноября, 2026
Скидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИСкидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИ
Скидка 6 000 ₽ от 10 000 ₽, 10 000 ₽ от 15 000 ₽, 20 000 ₽ от 30 000 ₽ и 35 000 ₽ от 50 000 ₽ на первый и все повторные заказы по промокоду НАБЕРИ
До 30 ноября, 2026
Все промокоды