Сергей Жуков, певец, музыкант, продюсер, экс-солист группы «Руки вверх»: «Знаю, как жизнь сделать вкуснее»

Для многих сегодня его песни – ностальгия по первой любви и первому поцелую. До сих пор сотни девушек на концертах рыдают и мечтают выйти за него замуж. А он – не только звезда 90-х, но ещё и верный муж и многодетный отец. О том, как всё начиналось и что вытворяли поклонники группы «Руки вверх», Сергей Жуков рассказал в интервью нашему изданию.

– Сергей, вы чувствуете, что олицетворяете собой эпоху?

– Не вполне. Я простой мальчишка с Димитровграда, который никогда не думал даже, что о нём будут говорить в таком ключе. Грустно осознавать, что ты уже ретро. Когда слышишь от людей: «Я вырос под вашу музыку», мурашки по коже. В то же время это безумно приятно.

– Когда вы только начинали, вам было присуще желание эпатировать публику?

– Такого не было. Мы начинали работать в восьмидесятых, начинали как диджеи, а диджеи – это психологи. Тем более если говорить о диджеях на свадьбах, где собирается достаточно разношёрстное общество: бабушки хотят послушать одно, молодые – потанцевать под другое, а дядя Ваня заказывает третье. Этим надо «Валенки», тем Coco Jambo, а третьим подавай «Угнала я тебя, угнала». И еще вальс Мендельсона. Так что, будучи диджеями, мы научились чувствовать людей и их эмоциональные потребности. Сначала ставили музыку для молодёжи, потом, пока чей-то пьяный батя шёл к нам разбираться, мы включали «Валенки», и он плавно переключался на танец. Мы взяли всё то самое, на чём зыблется жизнь любого человека в любом городе страны. О чём думает девочка? О том, что у неё прыщи и она некрасивая. Для такой девочки мы написали песню со смыслом, мол, да, сегодня, ты плохо выглядишь, но тебе всего лишь четырнадцать, это всё пройдёт, ты ещё станешь первой красавицей в классе и будешь иметь толпу ухажёров. Так родилась песня «Пусть говорят, что ты некрасива». В общем, по такому принципу для студенческой аудитории мы написали песню «Студент», для людей в разводе – песню «Ты назови его, как меня», для тех, кто ждет парня из армии – «Крошка моя», которая впоследствии даже стала строевой. В каждой своей песне мы чётко и грамотно позиционировали какую-то тему… Нам хотелось делать музыку такой, чтобы она приносила некую эмоциональную радость и могла звучать на любых весёлых мероприятиях – на юбилеях, на свадьбах, на выпускных.

– То есть вы не стремились делать музыку такой, чтобы она приносила деньги?

– Нет, никогда. Хотя у нас был очень скромный достаток, первое время в Москве мы голодали. Понимание, сколько мы можем зарабатывать, у нас появилось спустя года четыре с начала постоянных гастролей. К сожалению, количество концертов не приравнивалось к сумме заработка. Мы выступали, выступали, выступали, но ничего не могли купить на свой мизерный гонорар. Свой первый автомобиль я купил, когда «Руки вверх» выступали по стране уже шесть лет. На съёмной квартире я спал на полу, потому что у нас там не было кроватей. Однажды мне приснился чудесный сон, я до сих пор его помню: я во сне летал, увидел пачку денег, спикировал к ней, взял её рукой и подумал, что куплю себе джинсы и камеру. Просыпаюсь и вижу, что держу в руке ножку стула. Каждый вечер, ложась спать, мы молились, чтобы хорошо заработать. Как-то, помолившись с вечера, выходим утром на улицу и видим, как летит пятидесятирублевка. Представляете? Мы решили, что будем молиться каждый день. Вечером снова помолились и попросили много мяса. На следующий день к Потехину приехал брат и купил на рынке целый пакет мяса. Впрочем, мясо – громко сказано, это были кости, но всё равно по мелочи всё сбывалось! На свой самый первый большой концерт мы оделись в джинсы и свои единственные красивые футболки. И те восемь тысяч в ледовом ликовали, потому что точно такие же Серёжи и Лёши жили в их дворах и одевались точно так же.

– Пик вашей популярности пришёлся на «лихие» девяностые. Криминальная атмосфера тех лет коснулась вас?

– Однозначно. Начать хотя бы с того, что мы приехали в Москву в трагический день гибели Владислава Листьева. Когда мы начали работать с продюсером, нас первым делом познакомили с «крышей». Это был огромный человек весом около 150 кг, он всё время носил чёрную кожаную куртку, чёрные очки и разговаривал по огромному мобильному телефону. Ходил он всё время тенью и каждый месяц получал свои проценты. Мы люди открытые, поэтому пытались с ним общаться. Но когда он рассказал нам пару случаев из своей жизни, поняли, что чем меньше будем с ним общаться, тем лучше. Однажды разные «крыши» даже за нас схватились. В самолёте нас взяли люди в масках и с автоматами, провели до выхода из аэропорта, посадили в черный тонированный автомобиль, привезли в гостиницу «Украина» и поселили в номер люкс. Там мы прожили безвылазно четыре дня, пока наши «крыши» решали за нас нашу судьбу.

– В курсе, что в период яркой популярности вам не было проходу от поклонников и особенно от поклонниц…

– Это правда. Причем было всё – от просто обожания до крайних проявлений. Сначала было интересно. По первому времени мы с Лёшей специально выходили на ВДНХ и считали, сколько человек нас узнает. Потом после концерта садились в автобус, а его поднимали и несли. Нас очень отрезвил такой поворот событий. Мы поняли, что одно наше неправильное слово может стоить людям жизни. Если сказать им во время большого концерта, мол, бегите сюда, к сцене, то они побегут и передавят друг друга… Я до сих пор каждый день получаю письма неадекватного содержания.

– Ваши песни абсолютно незатейливы. Это такой вы, или это расчет такой?

– Это такой я, такой был и Лёша, и, между прочим, такое было время, незатейливое. Открылся некий занавес, и всё заполонил ширпотреб. То же происходило и в музыке.

– Сергей, а есть песня, которая вам уже поперек горла?

– Да, все! Это и «18 мне уже», и «Алешка», и «Чужие губы»… Но понимаете, в чем дело? У каждого из нас своя профессия, вот вы – журналист, есть врачи, юристы, учителя. Так сложилось, что я пою. И неважно, хорошо мне или плохо от моих песен, если люди приходят и платят деньги, значит они должны их услышать.

– Если бы вы только сейчас пришли в шоу-бизнес, какой проект вы бы реализовывали?

– Сейчас бы я не пришел в шоу-бизнес. Сейчас в него не попасть. Мы родились на стыке очень странном, страшном и интересном. Ведь как ни крути, девяностые были очень плодотворным временем. Сейчас в месяц появляются десятки тысяч групп. Сто тысяч человек по всей стране решают заниматься музыкой, а почему? Потому что мы пришли к тому, что купив или бесплатно скачав программу в Интернете, включив микрофон и поставив чужой минус, начинаешь начитывать текст – и все, ты уже музыкант. А тебе друзья подпевают, и все – вы группа. Это количество «просто музыки», терабайты непонятного качества. За всем этим великолепием тот самый маленький, но выдающийся талант невозможно найти.

– Вы считаете, что после девяностых уже не рождались реальные звёзды в шоу-бизнесе?

– «Фабрика звезд» уничтожила всю историю шоу-бизнеса. Когда началась «Фабрика звезд», приоритетной политикой на каналах стало выводить в эфир клипы именно «фабрикантов», а вы все подождите, вас и так все знают. И артисты перестали писать. Сейчас продюсерам стало неинтересно работать с новым. Потому что наше новое радиостанции ставить не хотят. А может, потому, что коррумпированность перешла и в шоу-бизнес. И вот он, стопор.

– Вы теперь работаете со своим младшим братом Михаилом, почему не работали с ним раньше?

– Ну, во-первых, сначала был очень большой и критический для меня разрыв в возрасте – семь лет. Только когда ему стукнуло двадцать, и он приехал поступать в Москву, мы начали с ним общаться. И сейчас, к тридцати его годам, можно смело сказать, что мы дружим, хорошо дружим. Мы очень похожи с братом, иной раз он за меня фотографируется и даёт автографы.

– Михаил заменил Алексея Потехина, с которым вы, как выражаются журналисты, «передружили»?

– Слово «передружили» тут не совсем уместно. Ведь нельзя же сказать про супругов, что они «перелюбили». Семейные пары идут на многое ради того, чтобы встряхнуть свои отношения, вдохнуть в них новую жизнь. Для кого-то спасением становится беременность, рождение ребёнка. Мы же не могли с Лёшей родить ребёнка, чтобы сохранить группу. Между тем нас «заела» ужасная «бытовуха». Мы знали, что каждый из нас сделает в ту или иную секунду. Мы знали, что каждый из нас ответит на тот или иной вопрос интервью. Мы всё время жили вместе, снимали одну квартиру, на гастролях нас селили в один номер, мы наперечёт знали друг у друга вещи в гардеробе… Всё это было ужасно, мы перестали расти и больше не могли ничего друг другу дать.

– Помните, когда вы заработали свой первый миллион?

– Помню, конечно: с продажи песни на Запад. Это была та самая песня «Ла-ла-ла-ла-ла весь день я напеваю…». Мне позвонили и назвали цифру за неё, я трижды переспросил, посмеялся и сказал: «Ну ладно». На счёт пришло больше миллиона долларов. До этого я пять лет по сорок концертов в месяц давал и ни разу столько не зарабатывал, а тут за одну песню столько! Потрясение моё было поистине велико. На полученные деньги я купил квартиру. Предлагал родителям переехать в Москву, но они согласились только на новую машину и на ремонт в старой квартире.

– Вы владеете сетью баров «Руки вверх», поделитесь фишкой своих заведений? Я читала, что вы делаете ставку на ретростиль?

– Да, в наши заведения людей ведёт ностальгия. 35-летний директор банка приезжает и радостно играет в «Тетрис» или в игру «Марио». Посетители голову теряют, когда мы выносим им пиво в целлофановых пакетах, так в Советском Союзе разливали напиток в пивной, если не было тары. И когда официант ставит пиво на стол в трехлитровой банке, чтобы они сами по стаканам разлили, вспомнили молодость. Воблой это все сопровождаем – как раньше. Стараемся делать так, чтобы люди, приходя к нам, говорили: «Ой, слушай, у моих родителей в коммуналке такой же радиоприемник был! И чайник!» В общем, люди валом идут, потому что они снова хотят стать 15-летними.

– Сергей, у вас большая и счастливая семья. А можете напоследок поделиться с нашими читателями своим секретом семейного счастья?

– Знаете, я часто вспоминаю бабушку и дедушку. Они жили душа в душу. И как-то, когда я был маленьким, обратил внимание на то, что они едят из одной тарелки. Причем специально накладывают в одну тарелку две порции. «Что вы как нищие, у вас второй тарелки что ли нет?» – удивился я. А они отвечают: «Ты, Сережа, еще мал и пока не понимаешь, но так вкуснее». И сейчас, когда Регина сидит рядом со мной, смотрит, как я ем, и иногда берет кусок с моей тарелки, я вспоминаю тот разговор и соглашаюсь мысленно. Да, так вкуснее.