14 октября понедельник
СЕЙЧАС +9°С

«Учусь быть нормальным»: автор нашумевшего романа — о гуманизме, вечном гриппе и работе спецслужб

Гостем редакции 74.RU стал писатель Алексей Сальников

Поделиться

Алексей Сальников — автор нашумевшего романа «Петровы в гриппе и вокруг него»

Алексей Сальников — автор нашумевшего романа «Петровы в гриппе и вокруг него»

В разгар простудных заболеваний в Челябинск приехал автор нашумевшего романа «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексей Сальников. В редакции 74.RU писатель из Екатеринбурга и гость Южноуральской книжной ярмарки рассказал, почему российская действительность напоминает царство Аида, что может стать необходимой «таблеткой аспирина», боится ли он задержания из-за книги о спецслужбах «Отдел» и что изменилось в его жизни после победы в конкурсе «Национальный бестселлер».

— Алексей, что изменилось в вашей жизни после того, как книга «Петровы в гриппе и вокруг него» стала национальным бестселлером?

— Конечно, я обрадовался победе в конкурсе. Но к этому специально не стремился, я просто писал книжку у себя на ободранной кухне. Скорее удивлён результатом. Если бы мне сказали, что так будет, то я, наверное, даже не смог написать книгу — боялся бы некоторой ответственности.

Я думал, что «Петровых» прочитает аудитория журнала «Волга», и меня это успокаивало. Ещё я знал, что «Петровых» хотела издать наш товарищ из Свердловской области, которая уехала в Америку и организовала там издательство. Но так вышло, что она испытала к книге отвращение и издавать отказалась.

От этого мне стало грустно, потому что «Волга» уже издала мой роман «Отдел», и я не хотел их мучить своей новой рефлексией и редактурой. Но получилось как получилось.

Мы, наконец-то, сделали ремонт в квартире, я больше стал передвигаться по стране. Ну и вообще, спокойствие некое появилось, в том числе финансовое. Сейчас есть ощущение не зря прожитой жизни.

— Вас узнают на улицах?

— Да, теперь уже да. Это быстро, каким-то неведомым образом получилось. Я, конечно, таился, но не удалось. И теперь не знаю, что с этим делать. Возле дома есть магазин, куда я каждое утро хожу за сигаретами. Не особо бреюсь, иду лохматый, в том, что утром успел натянуть на себя. Покупаю сигареты, а мне говорят: «А над чем вы сейчас работаете?» Тут я обалдел. Хотя, вроде у себя на районе особо не косячил и боятся нечего.

— «Петровы» тем и интересны, что это простые люди, как мы сами, наши соседи.

— Я не хотел никого шокировать своим произведением. Я знаю, как это сделать — можно зайти с секса, расчленёнки, политических заявлений, а ещё с антисемитизма. Но, честно, я не ожидал, что описание быта людей, болеющих гриппом, с их бредом, соплями, окажется шокирующим и сделает книгу бестселлером.

Вы, наверное, сталкивались с тем, что когда начинаешь заниматься творчеством — писать, рисовать, играть в театре, вокруг оказывается куча родственников, знакомых со своими советами. Мне вот говорили: «Пиши о людях» и «Давай я перескажу свою жизнь — вот уж настоящий роман». А у них оказывается постоянно одна ерунда — армия, развод, дача, рыбалка, несколько пьянок.

— Грипп — это литературный приём?

— Я сводил в книге несколько идей смерти. Грипп — это переходное состояние. Ещё есть какие-то вещи. Тот же Новый год — смерть старого года и начало нового. Гриппозное состояние тоже такое — ты можешь выздороветь, а можешь нет.

— Мы привыкли, что в литературе есть «маленький человек, «лишний», герои в буквальном смысле этого слова. А Петровы — какие герои?

— В «Петровых» несколько героев. Я даже не знал, что с ними делать, они как-то сами всё объяснили, потом само всё сложилось. [Писатель] Алексей Иванов говорил, что — даже довольно характерные герои. Это такой сетевой персонаж, который может до самоубийства довести парой фраз и забыть об этом. Или отправить печальные смайлики к чужим похоронам и тут же забыть об этом. Они убивают людей и не мучаются. Сам Петров — убил и забыл об этом. Видимо, такой тип людей.

— То есть возникает страшный дефицит гуманизма?

— Видимо, нам не хватает гуманизма. Мы же не раскаиваемся за преступления советского режима. Было переселение крымских татар, чеченцев. Считается, что в этом ничего такого нет, они же были коллаборанты. На самом деле, большая часть людей вообще не интересовалась политикой. Но у нас нет ответственности перед прошлым.

— В книге писатель постоянно провоцирует героя. Может быть, это сподвигло на преступления?

— Нет, ответом на слово не должно быть убийство ни в коем разе. Нет-нет. Например, мало, кто в юношестве не был придурком. Я, например, был придурком. Мне приходилось учиться быть нормальным человеком, постоянно думать, что бы сделал нормальный человек.

У нас однажды был случай во дворе, где тусили мы, старшаки, ребята помладше. Среди младших школьников был очень вредный пацан. Он ко всем приставал, а потом дико орал. Выбегала его мать и начинала орать на нас. И как-то этот вредный пацан залез на высокую железную конструкцию и повис на руках. Ещё чуть-чуть и он бы грохнулся с большой высоты. Его мать была неподалёку, но почему-то не реагировала. Я сказал: «Ну, наконец-то, допрыгался», и только окрик кого-то из мальчишек заставил меня залезть и снять этого пацана. Получается, что тот ребёнок, который окрикнул, без всякой начитанности, без Достоевского, Толстого, без гуманистов, оказался более развитым в этом плане, чем я. И вот всю жизнь я учусь быть нормальным человеком.

— У вас сын плохо видит. Вы часто сталкивались с косыми взглядами на него?

— Да, он очень плохо видит. Но сейчас учится на третьем курсе, живёт отдельно от нас. Иногда бывает неожиданно и странно. Как-то в детской поликлинике какой-то мальчик что-то сказал про глаза. И его мама начала воспитательный процесс — политкорректность на уровне бойцовского клуба. Чуть оттягивать не пришлось её от него. Но опять же сын этих косых взглядов не видит. Он сам шутит на эту тему. Мы тоже стараемся со стёбом относиться ко всем ситуациям такого рода.

Алексей Сальников признаётся, что не думал шокировать читателей описанием обычного быта

Алексей Сальников признаётся, что не думал шокировать читателей описанием обычного быта

— Вы больше удовольствие получаете от закручивания сюжета или литературной формы выражения, подбора фраз, аллюзий?

— А когда как. В романе «Отдел» герои стереотипные, как в итальянской комедии, стали сами действовать. Я охнуть не успел, как уже финал написался. В «Петровых» хотелось придумать несколько героев, в том числе неодушевлённых. Есть Таблетка аспирина, Цвет крови. Хотелось так зарифмовать. А в «Опосредовано» хотелось написать о жизни большинства поэтов, в результате чего-то не ставшими звёздами.

Удивительно, но именно «Петровых», где нет явного сюжета, решили экранизировать.

— А как в фильме будет передаваться ваш литературный стиль, язык?

— Не знаю. Но я прочитал сценарий, он меня устроил. Но я уже знаю, что буду в ужасе от увиденного результата. С другой стороны, мы же тоже постоянно всё интерпретируем — новости, события. Почему бы не посмотреть на другую трактовку «Петровых».

— Когда вы работаете над книгой, показываете кому-то написанное, рассказываете эпизоды?

— Да, жене в первую очередь. Она филолог.

— То есть она у вас бета-ридер?

— Я бы сказал альфа-ридер. Когда она прочитала «Петровых», сказала: «Я ничего не поняла». Потом в издательстве мне сказали, что ничего не поняли. В рукописной версии читатель сам должен был догадаться, что АИД — это Аид. Хотя инициалы этого персонажа пришли ко мне случайно, а потом образовалась такая отсылка. Когда Игорь покупает две монетки шоколадные в магазине и начинает одаривать мальчика, когда он смотрит на садовые участки, как на свои будущие владения, это должно было указывать на Аида. Но потом пришлось сделать так, чтобы Игорь сам прямым текстом несколько раз об этом сказал. И всё вроде встало на свои места.

В названии ведь тоже не все понимают, что «вокруг него», это не вокруг гриппа, а вокруг Аида.

— «Петровы» — довольно смелое произведение, но оно о простых людях, а «Отдел» о спецслужбах. Вы не боялись, что за вами придут.

— Нет, на фиг я им сдался. Я ведь не политический деятель. А к кому из писателей кто-то приходил? Режиссёров гребут, да на спектакли прибегают. А с литературы что взять? Эти наши доморощенные вахтёры, они как-то больше по интернету угорают и по деньгам.

Пока обошлось. Постучим по дереву. Но в «Отделе» есть сюжет, и он лучше подходит для той же экранизации. Хотя, по нынешним законам за это может сесть и съёмочная группа, и я, и Livebook, и «Волга». Есть такой риск.

Я понимал, что в «Отделе» герои заболтались, наговорили много всего. Я потом месяц к продолжению написания книги не возвращался. Всё думал, дать им такую волю в разговоре или нет. Но на то они и герои.

В «Петровых» тоже есть смелые фразы. Я два дня ходил думал, убрать — не убрать. Потом подумал, ну это же Петрова всё-таки, она могла такое ляпнуть.

Литература же несёт не только некую функцию развлекательную, но и терапевтическую. Как для автора, так и читателя.

«Петровых» уже решили экранизировать

«Петровых» уже решили экранизировать

— А сколько раз «Петровы» переписывались?

— Я писал и писал, потом вносил просто правки. Потом была редактура «Волги», потом Елены Шубиной. Однажды меня попросили подписать книгу, я перелистываю страницу и нахожу фразу «звонкие, как деревянные поленья на морозе». Думаю, ёлки-палки, четыре человека читали и такую ерунду как «деревянные поленья» пропустили. Там, наверное, ещё много чего есть, потому что произведение большое.

С другой стороны, у Достоевского и после 12 редакций можно что-нибудь отыскать. Известная же история, когда он упёрся и сказал, что ничего не будет менять во фразе «круглый стол овальной формы».

— Сами что читаете?

— Я читаю Лескова, утащил семь томов из интернета. Он меня потрясает, потому что, во-первых, не всегда ровный, там бывают скучные где-то вещи, где-то наивные, а во-вторых, потрясают глыбы: «Воительница», «Очарованный странник», «Соборяне». А сейчас школьники, наверное, только «Левшу» изучают.

— Алексей, как вы думаете, почему русская литература классическая и особенно современная очень пессимистично, обязательно кто-то должен умереть?

— Знаете, как американцы своего Бэтмена прикладывают к разным временам, он у них был в 30-е, 50-е, 90-е годы, теперь снова перезапущен, так и мы перезапускаем своего Толстого, Салтыкова-Щедрина или Гоголя. У нас есть своя франшиза, и она довольно мрачная, едкая.

А что у нас есть оптимистичного? «12 стульев»? Нет, их оптимистичными не назовёшь. Но нельзя сказать, что русский роман полностью беспросветен. Нет, встречают проблески. Тот же Достоевский, например, юморит неплохо в начале «Бесов».

— В ваших книгах описан не город N, а именно Екатеринбург. Почему?

— Я люблю Екатеринбург, пишу о том, что хорошо знаю. Представьте жизнь на Эльмаше, уральскую погодку весной, и сразу становится понятно, почему возникает царство Аида. Приезжаешь на дачу весной и видишь серые покосившиеся строения, грядки, которые торчат, как могилы, и тоже возникают мысли о царстве Аида.

Возле дома у нас стоял киоск, где постоянно собирались компании. Я вышел погулять с собакой. Смотрю к парням бежит толпа, которую на подмогу вызвал кто-то из поколоченных. Рядом находится сауна, в неё менты взламывают дверь. Тут же идёт бомж с кассетником на плече и лыжной палкой, которая в темноте мне сначала показалась клюшкой для гольфа. Из магнитофона на весь околоток раздаётся «Этот День Победы». У меня чуть голова не сломалась от такого сюра.

Артём Краснов подарил Алексею Сальникову свою книгу «Блабериды»

Артём Краснов подарил Алексею Сальникову свою книгу «Блабериды»

— То есть у вас богатейший материал для психоделических романов?

— Это да. Петровы вместе — вроде обычная семья, а по отдельности психопаты. Но у меня часто возникает мистическое видение мира. Однажды забавно получилось. Перед свадьбой нужно было занести паспорта в ЗАГС Нижнего Тагила, а мы с женой уже переехали в Екатеринбург. Я страшно опаздывал. Вдруг ко мне подходит бомж, я ему выгреб всю мелочь, всё, что у меня было, мчусь в Тагил. Удивительно, но сотрудники ЗАГСа оказались ещё на работе, хотя я опоздал часа на два. Я в этом увидел мистическую связь между монетками бомжу и тем, что успел.

Знаете, когда случается какая-то неурядица, люди говорят: «За что мне это, за что?» А каждый при этом знает, за что ему всё-таки это дано.

Хотите рассказать об интересных южноуральцах? Присылайте сообщения на почту редакции, в наши группы во «ВКонтакте» и Facebook, а также в WhatsApp или Viber по номеру +7–93–23–0000–74. Телефон службы новостей 7–0000–74.

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку?
Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Гость
5 окт 2019 в 16:40

Писатель выглядит не как писатель, а как ... я лучше не буду уточнять. Такие романы не читаю и не буду читать. Паустовский и Бунин лучше писали.

Гость
6 окт 2019 в 19:42

Очень известный писатель в очень узких кругах. Я , даже, не уверен, что его роман прочитали родные и близкие. Интересно сколько это писатель уплатил за напечатанное интервью?

Горожанин
6 окт 2019 в 13:52

Судя по лицу писателя он по утрам не за сигаретами ходит, а за бухлом...