«Что нам во двор только не бросают»: как в центре Челябинска живет маленькая «деревня», окруженная высотками

Когда едешь по Шаумяна в Челябинске, обязательно замечаешь многоэтажки, выросшие на пересечении с Овчинникова. Там рестораны, фитнес-центры и квартиры по 185 тысяч за «квадрат» — все как положено. Разве что из общей картины выбивается частный сектор под окнами высоток — маленькие деревянные дома будто остались здесь от другой эпохи. Но там до сих пор живут люди, пытаясь сохранить свой быт, как 40 лет назад. О том, каким это место было в 90-е и как приходится выживать сейчас, — в репортаже 74.RU.

«Корова упала на ногу — разрыв мениска»

Людмиле Владимировне 68 лет, 38 из которых она живет в доме на Литейной, 8. Семья пенсионерки родом из села Половинное в Курганской области. Там она вышла замуж и вместе с супругом работала в организации, которая обслуживала сельхозтехнику по всему району. Людмила была диспетчером, а муж — механиком.

«Там были тракторы — „Кировцы“ и всякие другие. С любого соседнего села могли привезти на ремонт или техобслуживание, раньше же за этим строго следили. <…> Нормальная работа, хорошо получали. Те, кто ездил чинить, зарабатывали 300-400 рублей. Мы, диспетчеры, конечно, поменьше… Ну, рублей 150 было. Но разница в зарплате с главным диспетчером была небольшая — где-то 180 он получал. Все были на равных, общались о семейном, на праздники звали. Это сейчас начальник миллион получает, а подчиненный — сами понимаете», — вспоминает пенсионерка.

Но во второй половине 1980-х в отрасли начались проблемы.

«То, что на той технике накосили, перестало вмещаться в бункеры. То есть, был в районе элеватор, его набивали до отказа, а зерна еще дополна. Не могли продать. Так оно и оставалось до весны — гнило, крысы заводились. Вот оно год пропало, два пропало — стали меньше засевать. А значит, и меньше техники использовать. Начались сокращения, люди стали в город подаваться. Потом стало меньше и животных. Я помню, когда была маленькая, в деревне были такие табуны лошадей, коров — просто ужас. А потом три-пять штук — это уже хорошо стало», — рассуждает Людмила Владимировна.

Тогда она с мужем еще верила, что трудности временные: сокращения чудом прошли мимо, в селе уже был обжитый дом, плюс к тому моменту родились дети — мальчик и девочка.

«Моя мама тогда работала главным ветврачом в совхозе. Обычно она не брала кровь у коров, но когда было много работы, приходилось тоже участвовать. Загоняли животных и тыкали им в шею. Корова попалась буйная, она повалилась и упала маме прямо на ногу — разрыв мениска», — вспоминает ее дочь.

Мама, поняв, что больше не сможет работать, решила переехать в Челябинск, где как раз учился брат Людмилы. Стали искать дом, и подвернулся неплохой вариант 1935 года постройки — как раз тот, что на Литейной, 8. Он тогда стоил 10 тысяч рублей — примерно 25 месячных зарплат главного ветврача.

«Но у мамы тогда было отложено только пять тысяч. Она стала нас с мужем уговаривать — пополам поделим стоимость, но и дом тоже поделим. Мы согласились. Это сейчас молодые сами что-то решают, а тогда нам родители сказали, что так лучше, значит, так лучше», — объясняет пенсионерка.

«Устроилась девочка — начальник ее сразу зовет в Эмираты»

В Челябинске Людмила Владимировна сразу устроилась кассиром в финансовый отдел завода имени Колющенко.

«На кассу я пошла, потому что дурой была. <…> Пришла устраиваться, мне начальник финансового отдела говорит, что передо мной приходила женщина лет 50. Мол, если она вернется, то место занято, а если нет, то мое. А на завод каждый месяц привозили миллион рублей на зарплаты, было много кассиров, которые распределяли это. Все это наличкой — семь мешков денег. И все это надо было разгружать руками. Короче, та женщина не вернулась. И я устроилась… Вы не представляете, какая это тяжесть. Я с тех пор ненавижу эти деньги», — смеется Людмила Владимировна.

Впрочем, это была какая-никакая стабильность. Но продержалось такое положение дел еще максимум лет семь. Потом семья начала наблюдать ситуацию, до боли знакомую со времен совхоза. Сначала завод выпускал в месяц примерно по 50-75 машин — погрузчиков, грейдеров, скреперов. Они все разъезжались по стране. Постепенно норма снизилась в два раза, часть техники вообще сняли с производства. Людмила Владимировна связывает это с приходом, как она сама говорит, новых русских.

«Начали сокращать отделы. Мой, финансовый, вообще убрали — оставили пять человек и перевели их в бухгалтерию. <…> Параллельно эти новые русские стали проводить для работников курсы — это просто ужас для людей с советским воспитанием», — вспоминает пенсионерка.

В рамках этих курсов были тесты с вопросами примерно такого содержания: «Вас пять человек, вы находитесь на подводной лодке, которая тонет. Спасательных жилетов только четыре. Кого спасете: себя, многодетную мать, хорошего коллегу, пенсионерку или ребенка?»

«Мы-то, конечно, сразу начинали: спасем мать, ей ведь детей поднимать, потом спасем пенсионерку, она же болеет, и так далее. Когда новые руководители увидели наши ответы, нам просто сказали, что на занятия мы больше не приходим. А отмечали тех, кто хотя бы сомневался или сразу отвечал, что спасет себя», — рассказывает Людмила Владимировна.

Это, по ее словам, сильно влияло на лояльность со стороны руководства. Некоторые работники, особенно молодые, быстро поняли, куда дует ветер. Но были и те, кто вставал в позу, начинал спорить. С такими разговор был коротким.

«Одна такая потом сидит за столом, работает, к ней подходит начальник и говорит: „Я ухожу на совещание. Когда вернусь, чтобы заявление на увольнение было у меня в кабинете“. Мы сразу к этой коллеге: „Да не пиши, может, это запугивают просто“. Ничего подобного — начальник возвращается, вызывает ее в кабинет, после чего она подписывает заявление. <…> И меня бы давно уволили, но кто на кассу пойдет? Желающих не было», — делится Людмила Владимировна.

Разумеется, никуда без неуставных отношений.

«Устроилась Ирка, такая девочка красивая. И один начальник ее почти сразу зовет вместе в Эмираты, или куда там. А у той муж и ребенок есть, она отказывается. На следующий день охране сказали ее не пропускать через проходную. Это опасно тем, что накопишь три прогула, и тебя уволят. Ну, похоже, съездила. Работу-то в то время было тяжело найти», — рассуждает Людмила Владимировна.

«Парень упал с балкона — перед нашим домом лежал»

С тех пор мир за пределами ограды дома на Литейной, 8 сильно изменился.

«Раньше дружили несколькими улицами, все друг друга знали. Когда у дочери была свадьба, все соседи выходили. То же — когда у кого-то похороны», — вспоминает Людмила Владимировна.

Теперь, по ее словам, дружить на улице почти не с кем. Но главная проблема — соседство с многоэтажками.

«Сейчас балконы хотя бы закрыты. А летом… Вы не представляете, что нам во двор только не бросают. Они сморкаются — выбрасывают платочки, курят — выбрасывают сигареты. Все летит к нам в ограду. Собаки их прибегают и гадят перед домом, утром выходишь — попробуй не вляпаться. Мусор, который оказался во дворе, мы убираем, а то, что перед домом оставляем как есть. Если им нравится на это смотреть, то, пожалуйста. <…> Года полтора назад парень упал с одного из балконов — перед нашим домом лежал», — делится пенсионерка.

«Сын живет и живет с нами. Не женат, девушки нет. И главное — не надо ему это все. Тут накормлен, напоен, все постирано», — говорит Людмила Владимировна.

Но оговаривается, что он все-таки работает. В последнее время — вместе с ее мужем на «Опытном заводе путевых машин».

«Муж у меня любит читать. Правда, все равно ничего из этого не применяется — хоть бы рассказывал мне что-нибудь. Э, нет, ничего», — смеется Людмила Владимировна.

«Недавно шла „Великолепная пятерка“, потом „Слепая“. А муж, конечно, все про Украину смотрит», — говорит хозяйка.

«Пришлось ехать в соседнюю деревню, потому что в нашей такого не продавали. Родители когда узнали, столько возмущались — ничего в доме еще нет, а мы эту фигню покупаем. Но нам вот надо было обязательно. Хотя, особо и не слушали потом», — улыбается Людмила Владимировна.

«С другой стороны, вот все помнят, что эти стенки было не достать, а к какому пенсионеру не зайдешь — у всех они есть. У многих еще поинтереснее, длинные такие», — рассуждает хозяйка.

«То картошку надо перебрать, иначе сгниет. То капусту засолил, а ее съели — снова солить надо. Ну, и вяжу, конечно, как все пенсионеры. <…> Да я даже не знаю, как я научилась. Само как-то. Вот бабушкой становишься — и сразу умеешь вязать», — объясняет Людмила Владимировна.

Рассказывая о таких мелочах, она часто упоминает, что на жизнь не жалуется и в общем-то всем довольна. Признаться честно, под конец встречи мы даже просили еще повозмущаться, но Людмила Владимировна — ни в какую. Говорит, и дети есть, и внуки. Пенсия — 24 тысячи, но супруг работает, на жизнь хватает.

«Это он у меня новостей насмотрится и начинает — ой, что там творится, всем конец. Про Украину обычно. На СВО, говорит, пойдет. А я говорю, кто его там ждет-то? Ну, и зачем тогда это смотреть? Если человек не может изменить действительность, то нечего и расстраиваться», — рассуждает Людмила Владимировна.

Читайте также наш репортаж из Новосинеглазово — одном из самых отдаленных микрорайонов Челябинска. Об этом месте мало что знают даже коренные жители города.