Уральский школьник пережил клиническую смерть после операции: что с ним сейчас - обсуждение новости

Денис успешно учился в десятом классе, готовился к поступлению в университет, любил играть в волейбол во дворе. В феврале 2025 года случилось несчастье: после несложной плановой операции у него произошла остановка сердца. Долгое время подросток находился в коме, его парализовало. Врачи поначалу не давали никаких хороших прогнозов, что он будет ходить, что к нему вернется сознание. И вот год спустя он не только встал на ноги, но и смог сдать ЕГЭ. Его история — в материале Е1.RU. Денис приехал в Екатеринбург из Тюмени на простую плановую процедуру — исправление носовой перегородки. Было искривление, оно затрудняло дыхание. Для операции выбрали известный медицинский центр. Когда-то Денис и его семья наблюдались там: у мальчика с рождения была расщелина нёба, но ее успешно прооперировали и всё исправили. Операция на перегородке была несложной и прошла быстро, однако дальше случилось непредвиденное. «Дениса привезли в палату, он еще не отошел от наркоза. Смотрю, он начал синеть, — вспоминает страшные моменты мама Светлана. — Я закричала. Прибежали врачи, стали срочно реанимировать. Я поняла, что случилась остановка сердца. Я не могла на это смотреть. Просила соседку узнать: завели [сердце]? — Нет. — Завели? — Нет. Наконец, завели». Оказалось, что случилось осложнение. Операцию, как положено, делали на голодный желудок, но произошла аспирация желудочным соком. Это очень опасно. Жидкость попала в легкие, произошел ожог легких. Мальчик не смог дышать. Почему так получилось, непонятно — возможно, это была индивидуальная реакция на наркоз. «Я не стала выяснять, не в том состоянии была. Для нас это загадка. Потом в этом центре нам очень помогли», — продолжает Светлана. Подростка доставили в девятую детскую больницу. Ввели в медикаментозную кому, из которой смогли вывести лишь на девятый день. Денис захлебывался кашлем, из-за общего ослабления организма начался инфекционный процесс. Три недели врачи спасали ему жизнь. «Это было самое страшное время. Он лежал привязанный к кровати (фиксация необходима для безопасности. — Прим. ред.), я с ним разговаривала. Помню, как одна медсестра, услышав меня, говорит: „Что вы с ним как с нормальным разговариваете? Он вас не понимает“. Я подошла к нему, позвала: „Денис“. Он на меня посмотрел. Она удивилась: „Да, на вас реагирует“. Говорю: „Ну я же мама“. Помню, на два дня он „уходил“, ни на что не реагировал. Я кричала прямо в реанимации: „Слушай меня“. Потом стал реагировать». Когда угроза для жизни миновала, Дениса перевезли на реабилитацию в Клинический институт мозга в Березовском. Как вспоминает мама, сын еще был «в неясном сознании». Там его потихоньку начали ставить с помощью вертикализатора. «Тоже тяжелое было время. Руки, ноги не двигались: сидит в коляске, голова набок. Страшно вспоминать», — делится Светлана. Дальше Денису помогали в медицинском центре — в том, где делали ту самую операцию. Специально организовали реанимационную палату, где он жил вместе с мамой. «Мы там занимались очень интенсивно, 24/7. Ночью переворачивала, чтобы поменять положение тела. Днем занятия, лечение: логопед, невролог, ЛФК. Очень интенсивно: например, идет занятие с логопедом, а я рядом массажирую. Сама на антидепрессантах, а с ним всё шутками. Он с юмором парень. Мы вышли оттуда на своих ногах. Когда снова приехали на реабилитацию в Институт мозга, все были поражены. Никто не верил, что он пойдет», — вспоминает мама. Но дальше снова случилась беда. У Дениса пропало зрение — последствия гипоксии, кислородного голодания. Поняли это не сразу: он тогда не мог говорить. «Показываю ему телефон: друзья послали видеосообщение. Он не смотрит, глаза опускает. Потом выяснилось, что не видит», — рассказывает Светлана. Она тогда обратилась за помощью к уральскому полпреду Артему Жоге, попала к нему на прием. Дениса отправили в тюменский санаторий «Пышма», там есть комплексная медицинская программа, направленная на восстановление зрения — и парень снова стал видеть. «Съездила к Жоге на прием, он помог добиться путевки в санаторий. Там прошли два курса лечения, после этого начало восстанавливаться зрение, но до полного восстановления было еще далеко. Вместе с родственниками набрали деньги на реабилитацию в Китае, помогли коллеги у родителей. Потихоньку начались продвижения», — делится мама. Денис вернулся к учебе, в 11-й класс. Учителя занимались с ним дистанционно, никаких домашних заданий не задавали: перегружать было нельзя. Денис сдавал экзамены дома, к нему приезжала комиссия. Подготовиться удалось только к двум экзаменам: русскому языку и базовой математике, они нужны для получения аттестата. В том состоянии даже это казалось нереальным. В итоге он сдал базовую математику на 16 баллов (в переводе на пятибалльную систему это четверка), а русский — на 54 балла. «Учителя очень помогли, сделали что могли, подготовили к ЕГЭ, насколько возможно в нашей ситуации. Спасибо им всем, — благодарит педагогов Светлана. — Очень тяжело далось нам это ЕГЭ. Несмотря на щадящие условия, Денис сильно переживал. После экзамена упал в обморок, разбил голову, потерял память. Очнулся в скорой: „Мама, когда у меня экзамены?“ Я: „Мы ведь сдали“, а он: „Я ничего не помню“ — и в слезы. Привезли в больницу, наложили швы, сделали КТ. К счастью, сотрясения мозга не было». Планы на университет пришлось на время отодвинуть. «Пока поступил в колледж, буду учиться на оператора компьютерных программ. Потом буду готовиться к экзаменам, чтобы поступить в вуз», — это рассказал нам уже сам Денис. Мы встретились с ним в Екатеринбурге, в центре реабилитации Ирины Волковой. У каждого пациента там свои очень непростые, интересные истории: и тяжелые, и со счастливым концом. Как рассказала нам руководитель клиники, врач-невролог Ирина Волкова, случай с Денисом — с хорошим концом, у него всё впереди, и есть все шансы осуществить свои планы на будущее, поступить в университет. Прочитайте еще одну историю: 28-летняя девушка стала инвалидом после аварии, ее сбили на пешеходном переходе, когда она шла на зеленый. Мама Нади не верила тем врачам, которые говорили, что реабилитационного потенциала у «девочки-овоща» нет.