Бизнес

Ирина Губаренко, владелица журнала «Миссия»: «Никакой конкуренции нет, если двое любят друг друга...»

Глянцевый журнал о вечных ценностях… Казалось бы, вещи несовместимые. Но прошло восемь лет, а факт остается фактом. «Миссию» читают не только длинноногие студентки и холеные домохозяйки. Журнал лежит на столах у людей, чьи решения оказывают серьезное влияние на экономику и политику региона. Он выжил даже в период осточертевшего всем экономического кризиса. «Миссия» развивается и меняется вместе с ее хозяйкой. Главный редактор и владелица журнала Ирина Губаренко рассказала Chel.ru, какое место в жизни отводит работе, кого из рекламодателей любит, почему не верит слову «никогда» и не боится конкурентов.

Ответ кризису

Ирина, начнем с актуального вопроса: как вы и журнал пережили кризис?

– Не думаю, что нам было легче или тяжелее, чем другим. Кризис внес коррективы в жизнь всех глянцевых журналов. В какой-то момент рекламы стало меньше. Эта тенденция особенно проявилась в феврале прошлого года. Если посмотреть на федеральные глянцевые журналы, то их полосность стала на порядок меньше, чем у номеров докризисного года. Такая же ситуация была и у нас. Сейчас начался приток рекламы, подъем. Что будет дальше, сказать сложно. Если раньше заключались договора на год, то сегодня рекламодатели подписывают договоры на меньшие сроки.

Был ли момент, когда стало просто страшно?

– Конечно, был.

И как с этим боролись?

– Никак не боролись, просто работали. Страх – это та эмоция, которая делает человека абсолютно собранным. Параллельно с журналом мы сделали каталоги нескольким крупным заводам, выпустили книгу к дню защитников Отечества, к юбилею одной известной компании сняли фильм. Когда-то давно один мудрый человек мне сказал: тонут не от того, что не умеют плавать. Тонут от паники.

Эти проекты были ответом кризису?

– Скорее, неким вызовом самой себе. Это были действия для того, чтобы создать подушку безопасности и обеспечить стабильность выпуска журнала. На протяжении всего кризиса журнал выходил с такой же периодичностью, как и раньше – десять номеров в год.

Как изменился журнальный рынок за последние полтора года?

– В издательском бизнесе существуют понятия – издания первого, второго и третьего ряда. Первый ряд – федеральные бренды. У второго ряда чуть меньше охват, чуть меньше продаж, но они входят в пятерку лучших журналов города. А есть еще и третий ряд, который не особенно талантливо пытался занять чужие ниши. И если раньше рекламодатели могли, не задумываясь, распределять свой рекламный бюджет по всем изданиям, то в новой экономической ситуации им пришлось делать выбор. Так устроена жизнь: талантливые люди всегда интуитивно выбирают людей, которые не теряют первых позиций в своем деле. И не выбирают тех, кто повторяет движение лидеров. Любое повторение всегда лишено энергии, присущей оригиналу. Поэтому ни в какую конкуренцию я по-прежнему не верю. В бизнесе, как и в жизни: если двое людей по-настоящему любят друг друга, третьему места нет.

А в «Миссии» что-нибудь изменилось?

– Мне кажется, да. Каждый раз, когда жизнь дает щелчок по носу, любой здравомыслящий человек начинает анализировать: за что и как дальше? Мы и раньше всегда старались отслеживать социальные тенденции и отражать их на страницах журнала, а сегодня мы это делаем с удвоенным рвением. Сегодня каждый день решает все. Нужно очень хорошо чувствовать взаимосвязь между событиями и понимать, что и в каком направлении движется. В рамках авторских публикаций или в главном материале номера мы показываем изменения, которые происходят в людях и в обществе.

Удалось развернуть кризис в свою сторону, как это советовали умные люди?

– Пока только удалось развернуться в сторону кризиса... (Улыбается.) Мне, кстати, многие рассказывали, как в 1998 году повернули ситуацию в свою пользу. Но я тот кризис не застала. А в этот – приняла решение не закрывать журнал.

То есть такая мысль все-таки возникала?

– Нет, конечно, что ты, ни секунды. У меня появилось ощущение, что журнал дорос до переходного возраста. Что это такое у ребенка, я знаю – прошла в 2000-м году. А в 2009-м вошла в переходный возраст с журналом. Ощущения – все те же самые, только журнал в отличие от ребенка сказать ничего не может. Балансируешь на грани, удерживаешь будто над обрывом и принимаешь решения только сердцем.

«Люблю работать, а не пахать»

Ирина, на каком месте работа в вашей жизни?

– А сколько мест всего? (Смеется.)

Не знаю, у каждого пьедестал со своим количеством ступенек.

– (Задумывается.) На первом месте у меня все-таки личное, на втором – работа. Хотя я не разделяю жизнь на графы.

Нет привычки работать по выходным?

– Вот этого пафоса я не понимаю: работа в выходные, авралы, ночи без сна. За семь с половиной лет журнала выходов в субботу на работу можно по пальцам пересчитать. Знаете, мне одна девочка как-то сказала: «Ирина Яновна, вы готовите кушать, а моя мама – жрать». Так что кто-то работает – я люблю это слово, а кто-то пашет. Это вопрос восприятия жизни и отношения к ней. Любому умному человеку и так понятно, что за легкостью и изяществом прячется колоссальный труд.

Ирина, представим ситуацию: герой материала вычеркивает самый интересный кусок. Уговорите его оставить тот или иной абзац?

– А кто определил, что этот кусочек самый интересный? Для кого? Или он интересен журналисту с точки зрения любви себя в искусстве? Нет, я не буду уговаривать человека, желающего убрать что-то из своего интервью. Потому что верю в силу печатного слова, дорожу репутацией журнала и понимаю, что неосторожная фраза может ранить самого человека или его близких. К примеру, человек мне рассказывает, почему он расстался с женой. Я не буду расписывать это подробно для того, чтобы кто-то посмаковал. Для меня безопасность героя важнее кратковременного эффекта.

Материалы на какие темы никогда не появятся в «Миссии»?

– Не знаю. Слово «никогда» само по себе очень противоречивое. Когда человек говорит «никогда», чаще всего именно это он и сделает. Никогда не подам руки, никогда не влюблюсь в женатого, никогда не поцелуюсь без любви… Все эти пафосные заверения потом оборачиваются с точностью до наоборот.

У людей разные барьеры неприятия. Один не хочет ничего слышать про суицид, другой – про наркотики и так далее.

– Ни про первое, ни про второе журнал не пишет. Хотя, может, и надо бы. Знаешь, когда я училась в восьмом классе, мы с подружкой однажды провожали до дома нашу учительницу литературы Тамару Александровну Погодину. И вот идем мы по Воровского, мимо кинотеатра «Урал», и я рассуждаю о том, какая это смелость – самоубийство. Тамара Александровна остановилась, развернула меня к себе и говорит: «Ирочка, милая, запомни на всю жизнь – это самая большая трусость. Смелость – жить дальше, что бы ни произошло». Кстати, недавно в одном из московских журналов я прочитала этакое «кокетливое» эссе редактора о том, как она боится летать на самолетах и как приучила к этому страху своего ребенка. Вот такое я бы точно публиковать не стала, потому что знаю, что для достаточно большого количества людей это настоящая проблема, и не понимаю, зачем лишний раз травмировать психику и вызывать у людей страх. Человек должен жить долго и радостно, а журнал – быть умным и добрым.

С самого начала ставили такую задачу?

– Да. Многие журналисты тогда умничали: мол, журналистика такой быть не может. Думаю, что они ошибались. Копаться в чужом белье и запугивать читателей – это не журналистика, а борьба с собственными комплексами. Я такие передачи и материалы не смотрю, не слушаю, не читаю. У меня и так воображение богатое.

Чему учит жизнь

Ирина, какой главный урок получили за последнее время?

– Будешь смеяться, но он звучит так: надо думать о завтрашнем дне. Раньше я твердо верила, что завтра будет лучше, чем сегодня. В кризис нам пришлось работать, как восемь лет назад и ровно в таком же ритме.

Поняли, что не все от вас зависит?

– А я так никогда и не думала, потому что не ассоциировала себя с господом богом. Уж извините. (Улыбается.) И еще один серьезный урок, кстати, который я получила, – выплывает каждый поодиночке. Да, ты можешь быть благодарной людям, которые тебе помогают, но нельзя требовать от них этой помощи.

Один известный человек по такому поводу добавил: выплывают сами, лишь бы не топили другого…

– Все эти разговоры про друзей в бизнесе – сказки. Ужинать в одном ресторане и отдыхать в одних отелях – это еще не дружба. Они замечательные, эти люди, интересные, талантливые, некоторые даже гениальные, но абсолютно одинокие. Наверно, потому что на вершине очень холодно...

«Закрываю глаза на недостатки близких»

Ирина, чем руководствуетесь, принимая решение, – интуицией или разумом?

– Интуицией. Если есть ощущение внутреннего дискомфорта, то я моментально отказываюсь от планируемого дела, проекта, встречи… Так же и наоборот – если решение правильное, я внутри себя слышу музыку.

Это чисто женское?

– Не знаю, я мужчиной не была… (Cмеется.) Думаю, интуиция у них развита не меньше, чем у нас. Я, к примеру, чувствую, что мне что-то не нравится – и точка. Не анализирую, жизнь покажет, почему так. А мужчина часто чувствует то же самое, но тут же подключает разум. И разум его убеждает, что все хорошо. (Улыбается.)

Если вам не нравится рекламодатель или партнер по бизнесу?

– Партнеров по бизнесу у меня нет, а рекламодатели мне нравятся все. Те времена прошли, когда мне кто-то не нравился. Теперь я понимаю, что это был просто страх перед людьми, с которыми я не могла найти общий язык.

Можно найти общий язык с любым человеком?

– Конечно, если ты не будешь его бояться. Мешает страх. Страх не понравиться, страх не соответствовать чему-то, не вписаться в чьи-то представления.

А если человек непорядочный?

– Что значит непорядочный? Это философская категория. В любом диалоге участвуют двое. По моему восприятию жизни, изначально есть твои люди и есть не твои. Если человек мне нравится, то я его не рассматриваю и не оцениваю. Я смотрю на него и понимаю, что он мой.

Даже приятный человек может в какой-то момент подвести, совершить нехороший поступок.

– На недостатки людей, которые мне близки, я легко закрываю глаза. Так же, как и они – на мои. (Смеется.) А что касается серьезных проступков... Вчера я посмотрела новый фильм Веры Глаголевой «Одна война» и в который раз поняла, что нужно оказаться на месте другого человека и точно в такой же ситуации, чтобы понять, почему он поступил так, а не иначе. Помните фильм «Летят журавли»? «Осуждать тебя может только тот, кто способен совершить худшее», – говорит Веронике самый главный положительный герой.

Мудрость не зависит от возраста

Происходят изменения в политике, экономике, меняются и герои журнала. Все говорят, что идет смена элит. Хозяевами жизни становится поколение 30-40-летних. Ирина, как вы относитесь к новой волне?

– Если вы сейчас спрашиваете о новом губернаторе, то я очень за него рада. Очень. На мой взгляд, он гениальный человек. То, как он ставит цели и как он идет к ним, вызывает у меня восхищение. И я ему об этом сказала. Но только причем здесь словосочетание «хозяин жизни»... Чьей жизни? Вашей? Моей? Моей жизни я сама себе хозяйка. В этом термине есть что-то непривлекательное и отрицательное. Мне кажется, что «хозяева жизни» и элита – это две совершенно разные категории. Элита в моем понимании определяется не количеством денег и статусом, а способностью оставить след в истории города и страны, придерживаясь при этом каких-то общечеловеческих моральных ценностей: заботы о своих родителях, любви к своим детям не напоказ, умением нести ответственность за своих близких. И к возрасту это отношения не имеет. Один человек может быть чутким, мудрым и светлым в свои 35, а другой – абсолютно бесчувственным и недалеким в 70. Не думаю, что эта мудрость приходит с возрастом. Она либо дается как дар, либо нет.

На правах рекламы

ПО ТЕМЕ
Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Комментарии
0
Пока нет ни одного комментария.
Начните обсуждение первым!
Гость
войти
ТОП 5
Рекомендуем
Объявления