Памятник при жизни

Вы видели когда-нибудь сердитого Жванецкого? Я видел, но вам этого не желаю. Как-то, решив сделать народному любимцу приятное, я спросил у сатирика: где будет стоять его памятник в Одессе? Когда человеку уже за 70, такой вопрос вызывает далеко не радужные мысли. Жванецкий аж пятнами покрылся! Но потом придумал остроумный ответ: «Памятник будет стоять к поликлинике носом, а к начальству – задом!» и чуть-чуть успокоился...

В нашей стране памятники живым людям ставили во времена правления Иосифа Сталина. Да что там памятники – города переименовывали! Пермь – в Молотов, Нижний Новгород – в Горький, Самару – в Куйбышев, и так далее. Некоторые вожди были отмечены неоднократно. Меньше всего повезло Лаврентию Павловичу Берия (возможно, из-за специфической фамилии), а вот Михаил Иванович Калинин отметился раз десять, и в почете сих пор – городов и населенных пунктов, названных в честь «всероссийского старосты», пожалуй, наберется около десятка. Затем появился какой-то документ, согласно которому открытие памятника или мемориальной доски должно состоятся лишь через определенное количество лет после смерти, когда человек получит взвешенную историческую оценку. (Зачем делать лишнюю работу по демонтажу чугунных, бронзовых или мраморных плит?). Увы, многим истинно народным героям, например, Владимиру Высоцкому, почести оказывали только посмертно...

Олег Митяев, простите меня, при всем уважении, не столь популярен, как Высоцкий. Но улица имени Олега Митяева в России уже есть – в поселке Вавиловец, что находится в нескольких километрах от Челябинска. Очень, надо сказать, симпатичная улица! На челябинском Арбате сидит бронзовый Розенбаум с гитарой – тоже ничего себе памятник. Как я к этому отношусь? Да вполне нормально. Человек должен получить заслуженное при жизни. И не надо скромничать! Тот же Михаил Жванецкий на записку из зала: «Памятник при жизни?» (это его спрашивали еще до меня), бодренько ответил: «Никогда!». Однако не очень протестовал, когда в Одессе появился бульвар Жванецкого, в который переименовали бульвар Искусств, а в Ялте – памятник портфелю сатирика (там же, кстати, находится и памятник трубке Александра Ширвиндта). Можно относится к этому серьезно, а можно – с юмором. Но везде нужно знать такт и меру.

В одном из дворов Челябинска (да что ты поделаешь!) как-то поставили памятник Георгию Жженову. По этому случаю в город пригласили Народного артиста, которого, конечно, ни о чем не предупредили. Когда с памятника сорвали покрывало, Георгий Степанович просто помертвел: перед публикой стоял уродец из шамота, ростом, этак, полтора метра. Растерянный артист не знал, как реагировать. Потом Жженов рассказал об этом случае Виктору Астафьеву: «Знаешь, а в Челябинске мне памятник поставили!». Писатель удивился: «Как? Ведь ты же живой!». И добавил пару ядреных русских словечек...

Мы настолько привыкли, что имена знаменитых людей присваивают улицам, учреждениям и спортивным клубам уже после того, как человек ушел в мир иной, что и здесь возникают неловкие ситуации. Например, один из детских спортивных клубов был назван в честь знаменитого хоккеиста. Знаете, как реагируют на это далекие от спорта люди? Спрашивают: «А что, он еще жив?». Слава богу, жив. И живет даже очень неплохо!

А мертвым уже все равно.