«И долг по ипотеке списали»: вдова сгоревшего в танке челябинца девять месяцев добивалась признания его погибшим

Девять месяцев понадобилось вдове участника СВО из Челябинска Дмитрия Нагаева, чтобы его признали погибшим. Сложность была в том, что контрактник сгорел в танке на поле боя. Родные говорят, что никаких останков внутри бронемашины не осталось, да и технику долго не могли вывезти в безопасное место.

Весной мы рассказывали, что вдова военного осталась без причитающихся выплат, с ипотекой и двумя детьми. Хождение по инстанциям напоминало замкнутый круг. В конце июня она написала в редакцию, что уже потеряла надежду, а в начале августа снова вышла на связь и поделилась, что ей удалось добиться признания мужа погибшим и захоронить прах. Финансовые вопросы тоже начали решаться друг за другом — семье выплатили зарплату бойца и закрыли ипотеку.

Мы встретились с семьей командира взвода на Аллее славы на Преображенском кладбище. Вдова, ее сестра и сын сначала подошли к могиле сослуживца, который погиб в один момент с Дмитрием. С ним удалось проститься почти сразу — тело выбросило ударной волной из танка, и его забрали выжившие бойцы. А гибель двух других членов экипажа, которые сгорели в танке, пришлось доказывать очень долго, говорит вдова.

— Муж был зачислен в воинскую часть Самары. Я хотела туда поехать даже, но посещение ее гражданскими лицами запрещено, аналогично относятся и к письмам от родственников: «Пишите через военкомат». Но ответов в любом случае не было, — вспоминает вдова участника СВО. — Я обращалась и в прокуратуру, в другие структуры. «Нет тела — нет дела», есть такое выражение.

В мае начался суд по признанию Дмитрия Нагаева погибшим. Прошло несколько заседаний, и вдова уже настроилась на долгий судебный процесс, когда помощь пришла с неожиданной стороны.

— Мы держим связь с его сослуживцами, — рассказала она. — И вот один из них с позывным «Крюк» пришел проходить ВВК (военно-врачебную комиссию. — Прим. ред.) в ту самую военную часть в Самарской области. Зашел к командиру и озвучил нашу проблему, что не можем признать погибшим. Командир дал распоряжение, и нам сначала сделали извещение, а потом через военкомат выдали справку о смерти.

В июле родные получили документы о смерти, а потом и прах погибшего. Похороны совпали с отпуском некоторых сослуживцев Дмитрия, и они пришли проститься с ним 24 июля.

Финансовые проблемы семьи после получения справки о смерти тоже начали решаться — семье выплатили оклад бойца за все месяцы, пока они ходили по инстанциям. Помогли в аппарате уполномоченного по правам человека в области Юлии Сударенко, добавила вдова.

— И долг по ипотеке списали после похорон, 700 тысяч там оставалось. Вот, недавно из банка позвонили, пригласили прийти. Сейчас подали документы на выплаты и орден Мужества, — рассказала она.

— Наконец он успокоился. Раньше он снился мне, сестре. Обеспокоенный, говорил, что «не под крышей он», — поделилась вдова. — Хотели вам сказать еще кое-что — в день похорон Димы, 24 июля, женился его старший сын, и в этот же день сыграл свадьбу старший сын другого погибшего из его экипажа. Никто не знал, что так будет.