Государство экономит на душевнобольных

Российский Минздрав приводит ужасающие цифры: в нашей стране порядка 21,7 миллиона граждан (а это примерно 14% населения России) имеют психические заболевания, при этом на учете состоят чуть больше четырех миллионов человек. При таких серьезных показателях недофинансирование психиатрических больниц – повсеместная проблема, которая характерна не только для Челябинской области, но и для России в целом. Между тем эта отрасль медицины является социально значимой, и об этом в последнее время все чаще вспоминают не только представители общественных организаций и правозащитники, но и сами чиновники. Однако ситуация пока не меняется.

«Несколько лет назад государство вложило немалые средства в модернизацию здравоохранения, но эта модернизация, увы, обошла стороной психиатрические больницы, – говорит главный врач ЧОКПНБ Анатолий Косов. – Дело в том, что многие здания российских психиатрических больниц строились в 60–70-е годы, и с тех пор капитально не ремонтировались».

Сегодня психиатрические лечебницы в основном финансируются из средств областного бюджета, но, чтобы решить проблему капитального ремонта корпусов, необходима целевая федеральная или региональная программа. Без нее ситуация будет напоминать тришкин кафтан: чтобы залатать дыру на одном месте, придется отрезать от другого.

Однако говорить, что в больницах пациенты находятся в нечеловеческих условиях, тоже не совсем верно. В частности, в психиатрической больнице №4 в поселке Новогорном Челябинской области, вокруг которой недавно разгорелись нешуточные страсти, состояние дел не такое уж и плохое. Полуразвалившиеся корпуса с выбитыми окнами, фигурировавшие в некоторых сюжетах как помещения для пациентов, действительно находятся на территории больницы, но уже несколько лет как законсервированы под снос. Пациенты живут в отремонтированных корпусах.

Что касается недофинансирования, то тут больница бессильна и вынуждена кормить пациентов из расчета тех средств, которые поступают. При этом общее подорожание продуктов в стране тоже затрудняет покупку провианта в нужном объеме. Не стоит и забывать, что в психиатрических больницах, как и в любых других, питание осуществляется по диетическим нормам для лечебно-профилактических учреждений, разработанным Минздравом России. Поэтому жалобы больных, что им не дают майонеза и кетчупа, остаются без внимания.

У психиатрической больницы в Новогорном имеется своя лаборатория для анализов крови и мочи, которая осуществляет по 12-15 обследований в день. Есть отдельная прачечная, которая обслуживает нужды лаборатории. Есть физиотерапевтический кабинет, где больные проходят лечение при простудных или соматических заболеваниях. Есть свой цифровой электроэнцефалограф, позволяющий обследовать больных с судорожными синдромами. Вся эта аппаратура вполне справляется с нуждами больницы, а если требуется более серьезное обследование, например, компьютерная томография, то больных возят в более крупные учреждения. Таким образом, лечебный процесс выстроен по всем стандартам оказания психиатрической помощи.

Однако на первый план выходит еще одна очень важная проблема. Дело в том, что психиатрическая служба в России, да и во всем мире находится на стыке двух сфер – медицинской и социальной.

«Немалая часть наших пациентов – это люди с низкой социализацией, которые не всегда имеют бытовые навыки, которые утратили связь с родственниками или вовсе не имеют родных и которым просто некуда податься, – делится опытом главный врач психиатрической больницы №4 поселка Новогорный Челябинской области Николай Мещеряков. – Мы берем на себя заботу и социальное сопровождение таких пациентов, помогаем восстановить их утерянные документы, оформить пенсию и инвалидность».

По сути, лечебное учреждение не должно брать на себя такие функции, но взаимосвязь между лечебными психиатрическими учреждениями и социальными службами, существовавшая в советское время, сейчас практически утеряна.

«Система, заменившая разрушенную, не справляется с функцией глубокого мониторинга психического здоровья семьи. Инспекции, опеки, социальный патронат оказались несостоятельны, – считает психоневролог научного центра психического здоровья РАМН Татьяна Крылатова. – Переход к оказанию преимущественно амбулаторной психиатрической помощи наложился в российских реалиях на отсутствие финансирования и фактически на отсутствие развитой реабилитационной службы, что привело к значительному ухудшению качества психиатрической помощи в нашей стране».

Получается, что сегодня психиатрическая служба держится только на энтузиазме врачей, которые еще застали старую, советскую, школу психиатрии, и на человеколюбии младшего медицинского персонала.

«У нас работают очень самоотверженные люди с высоким уровнем эмпатии, человечности и сострадания, – рассказывает заведующий вторым отделением психиатрической больницы №4 Новогорного Юрий Глухов. – Многие из них относятся к пациентам как к близким людям, помогают им, заботятся о них так, как не каждый родственник может. Это очень трудная работа, требующая больших душевных сил, и поэтому сегодня психиатрия – одна из сфер медицины с большим кадровым дефицитом».

В целом, картина вырисовывается неблагоприятная: молодые доктора в психиатрию не рвутся, да и государство сегодня не выделяет средства на подготовку клинических специалистов. Поскольку упор сделан на амбулаторную помощь, то и обходиться предлагается силами специалистов, получивших образование в немедицинских вузах на факультетах психологии. Но такой человек не может являться ключевой фигурой в работе с душевнобольными – здесь нужен врач.

Несостоятельность реабилитационной системы для душевнобольных пациентов, слабое взаимодействие с социальными службами и недофинансирование работающих психиатрических лечебниц создают круг проблем, решить которые можно только на государственном уровне.