«Не волнуйся, кому ты там такой нужен»: рассказ жены челябинца, мобилизованного с искалеченной рукой

Десять лет назад житель Магнитогорска Павел (имя изменено) попал в лобовое ДТП, после которого много лет восстанавливался от травм. По словам жены, на левой руке у него вырвало часть сухожилия и, поскольку сшивали её в спешке, кисть потеряла чувствительность и функциональность. По словам его супруги Татьяны, рука только сгибается в локте и двигается большой палец, в остальном вся от запястья «мертвая». После объявления мобилизации в военкомате Павлу сказали: «Приходи, не волнуйся, кому ты там такой нужен». Но сейчас Павел оказался на фронте, и связи с ним нет уже четыре дня. Татьяна до сих пор не понимает, почему призвали человека с очевидными проблемами. Вот откровенный рассказ супруги о ее попытках вернуть мужа домой.

Авария страшной была. Его друг — сразу насмерть, Паша три дня лежал в коме. У него были переломаны обе ноги, позвоночник, долго он не мог ходить, переломаны обе руки, а на левой вырвало кусок мяса с сухожилием. Ее стянули как смогли, и всё. Недавно он научился ей что-то придерживать, сгибая в локте, а до этого она вообще не действовала. Рука ссыхается, ее надо постоянно разрабатывать, боли страшные. Кожа при этом ничего не чувствует: на ней ожоги от горячей батареи, потому что Паша кладет руку и не понимает, что та уже горит.

Повестку он получил 26 сентября. Накануне он пытался устроиться на завод, но его не взяли из-за состояния здоровья. Он позвонил в военкомат, ему говорят: «Чё ты переживаешь? Комиссия будет, тебя домой отправят». Мол, что мы, инвалидов набирать будем? А по факту мы приходим, его грузят в автобус и увозят. Я сразу пошла к военкому, говорю: «Что же вы делаете-то? Позвоните быстрее в Екатеринбург, у вас же есть такие полномочия». А он мне так с усмешкой отвечает: «У вас же есть связь с мужем? Вот и пусть скажет там, что домой хочет».

В Екатеринбурге он подходил к командирам несколько раз, ответ был такой: у тебя один выход отсюда. Ну то есть тебя никто отсюда не отпустит. Потом в Ростов их перебросили, там не к кому подходить было, они в лесу жили. А когда в Донбасс привезли, комбат увидел его руку и говорит: «Это что такое?! Ты как сюда попал?» Тут же приехал какой-то подполковник, командует: «Везите его в Луганск».

Отвезли в Луганск, там хирург его руку сфотографировал и сказал: «Парень, это что за издевательство?» Но гражданские врачи не смогли его комиссовать, потому что у них нет таких полномочий. Они составили подробную справку с описанием проблемы и сказали, чтобы он показал ее командованию и требовал назначения ВВК. Павел так и сделал, и всё — тишина. Справку он больше не видел.

А потом его подразделение стали на фронт перебрасывать, оставили в тылу нескольких с проблемным здоровьем: там у них был парень с аневризмой, эпилепсией и сахарным диабетом. Павел тоже остался. А потом он мне звонит и говорит: «Всё, зая, меня повезли». Я кричу: «Кто повез, куда повез?» А вот туда... И всё: четыре дня связи нет.

Давно нужно было оформить инвалидность, но Паша думал, что еще молодой и успеет. Он всё говорил: «Куда торопиться, рука же обратно не отрастет...» В магнитогорской больнице у него есть карта, где всё указано, родители пошли ее получать, а им сказали: не отдадим, пусть сам пишет заявление. А как он напишет, если связи нет?

Я как рыба об лед билась, писала, писала везде — в прокуратуру, к губернатору, уполномоченной по правам человека Сударенко. Но меня всерьез не воспринимали: головой помахали, посочувствовали, и никаких шевелений. Я позвонила в приемную президента, мне сказали: пусть он срочно пишет рапорт. Я говорю, там некому писать, там никто не разговаривает. Но после этого хоть Сударенко и прокуратура ответили: сказали, что делают запрос в больницу Магнитогорска. Но пока всё тянется, он уже на фронте.

Получается, для завода он недостаточно здоров, а для армии — пожалуйста? Ему всё говорили: не переживай, в Екатеринбурге будет комиссия, в Ростове будет комиссия... А по факту даже не надо было никаких сложных исследований: там достаточно телесного осмотра, чтобы отбраковать его. Если у человека нет куска руки, если кисть висит — ну что он там навоюет? И почему у страны такое наплевательское отношение к своим гражданам? А сейчас уже идут грузы 200!

Я с военкомом Металлургического района сколько раз говорила, и вчера тоже. Я спрашиваю его: «Вот как военный скажите, есть шанс его вернуть?» Он отвечает: был бы в Екатеринбурге, туда-сюда. Так я бегала, когда он был в Екатеринбурге! Сейчас всё представляют так, словно мы вовремя не спохватились, а я же с первого дня говорила, что он не годен. А мне отвечали: в Екатеринбурге разберутся. Вот так они и разобрались! А военком теперь говорит: для транспортировки назад деньги нужны, сопровождение, мол, ждите отпуска, потом проходите инвалидность. А связи с Пашей так и нет...