14 мая пятница
СЕЙЧАС +28°С

Татьяна Шкербина, композитор: «Музыку пишу в свободное от работы время»

Поделиться

Поделиться

Поделиться

«В России нет такой штатной единицы как композитор», – утверждает Татьяна Шкербина. А потому творчеством приходится заниматься в свободное от преподавательской работы время, чаще всего, по ночам. Ее ночи очень плодотворны – сегодня музыкантам и слушателям не только Челябинска и Урала известны десятки талантливых произведений Татьяны Шкербиной. Из недавно исполненных и с восторгом принятых публикой можно назвать Симфонию №1 и хореографическую притчу «Аркаим». Татьяна Шкербина также является автором музыки к нескольким драматическим спектаклям, сейчас в филармонии идут репетиции ее детской оперы «Дюймовочка». Перечисление всех написанных ею произведений заняли бы страницы две. И все-таки «хлеб насущный» композитор зарабатывает на кафедре ЧГАКИ.

«Дюймовочка» не попала в стол

Однажды вы сказали, что пишете детскую оперу «Дюймовочка», и что, вероятно, произведение ляжет «в стол». Сегодня работа над спектаклем вовсю идет в Челябинском концертном объединении?

– Автором идеи был Константин Рубинский. Он написал несколько номеров либретто, с этим пришел ко мне и предложил создать детскую оперу. Я прочла тексты – такие смешные, современные, интересные не только ребенку, но и любому взрослому, потому что там есть очень любопытный подтекст. Идея мне очень понравилась и я начала писать музыку. То есть это не было заказом. Но 2 января 2010 года мне позвонил Алексей Николаевич Пелымский с предложением купить оперу, так она получила путевку в жизнь. Мы с Константином Рубинским с удовольствием согласились на постановку в филармонии, потому что это уже не первый наш совместный проект. Ранее там же поставлена наша хореографическая притча «Аркаим». Кстати, постановщик тот же – петербургский режиссер Сусанна Цирюк. Вся команда «аркаимовская», за исключением художника-декоратора и художника по свету.

Опера будет исполняться под «живой» оркестр?

– Поскольку в филармонии нет пока своего симфонического оркестра и посадить его некуда, то, как и в «Аркаиме», оркестр будет звучать в записи. Начиная с мая прошлого года, мы занимались записью музыки в замечательной студии U-Sоund со звукорежиссером Сергеем Спиридоновым. Для записи быди приглашены лучшие музыканты города. И в октябре процесс этот был завершен. Помимо оркестра в «Дюймовочке» задействованы два хора – взрослый (Камерный хор под управлением Валерия Михальченко, хормейстер Ольга Селезнева) и детская хоровая капелла «Молодость» под управлением Владимира Македона, хормейстер Ольга Рослякова. Они тоже будут звучать в записи. Но все солисты – а их очень много – будут работать только вживую. В спектакле заняты также 100 детей – от четырех лет до 18 лет – из хореографической студии при ансамбле танца «Урал».

Репетиции уже начались?

– В октябре в Челябинск приезжала режиссер-поставновщик, чтобы сделать «географию сцен». И сейчас балетмейстеры Светлана Лукина и Алексей Разин наполняют спектакль танцами. К репетициям приступили все исполнительские составы. Когда полностью готовы какие-то номера, нас с Константином Рубинским приглашают смотреть и высказывать свои пожелания. Нам все очень нравится. Команда потрясающая! Когда мы собираемся за одним рабочим столом, то все идеи на лету подхватываются и развиваются – получается очень интересно и вкусно.

Поделиться

У вас написано много музыки для детских спектаклей. Это особенный процесс – сочинять музыку для детей?

– Никакой разницы. Я вообще не делю музыку на взрослую и детскую. Не так давно мне один из моих любимых преподавателей – Наталья Ивановна Кулагина, у которой училась моя дочь, – рассказала такую историю: к ней привели заниматься трехлетнего ребенка, хотя в специальную музыкальную школу детей – самое раннее – приводят в четыре года. Но мама мальчика увидела реакцию своего малыша на симфоническую музыку: с двух лет он при звуках симфонического оркестра замирал, слушал и просил: «еще». Вот вам реакция ребенка на «взрослую» музыку. Есть понятия «гениальная простота» и «простоватость». Писать гениально просто, как писали Гайдн, Моцарт, Чайковский, безумно трудно, потому что в таких произведениях мало нот, но убери одну, и рухнет вся конструкция. Я бы сказала так: хорошую детскую музыку с удовольствием слушает самый взыскательный взрослый, хорошую взрослую музыку полюбит любой ребенок.

Композиторское счастье

Вы, вероятно, считаете себя счастливчиком, потому как ваши произведения не лежат годами в ящике стола?

– Разные бывают ситуации. Есть произведения, написанные по заказу, а есть – по велению души. Это когда записываешь все, что в тебе звучит. И я, наверное, счастливчик, потому что часто бывает так, что я еще только пишу произведение, а кто-то из музыкантов подходит и спрашивает: «Нет ли у тебя такого»? И ты с удивлением отвечаешь: «Я сейчас как раз над этим работаю». «Давай-ка поторопись, заканчивай»! И я очень благодарна нашему союзу композиторскому и его председателю Татьяне Михайловне Синецкой, которая добровольно взяла на себя роль своеобразного продюсера челябинских композиторов. Когда композитор что-то заканчивает, он выносит это на союз, показывает, идет обсуждение...

Не боитесь, что украдут идею?

– (С изумлением.) Это глупо! У нас очень здоровая, дружеская атмосфера в союзе. Допустим, вы шьете себе платье, разве вам не хочется показать его подруге? Вот так и тут: если из тебя «прет», хочется это выплеснуть, показать кому-то. Кроме такой внутренней отчетности в союзе, у нас есть и внешняя отчетность. Татьяна Михайловна всегда помогает в организации публичных концертов для города с участием симфонического оркестра, хоров, ансамблевых составов. Помогает изыскать финансовые средства для этого, потому что мы полностью зависим от исполнителей, а они должны получать за свою работу. Не так давно, к примеру, был концерт камерного оркестра «Классика» в концертном зале имени М. Смирнова. Оркестр под управлением Адика Абдурахманова исполнял произведения челябинских композиторов. В одиночку композитору трудно все это организовать.

То есть с союзом вам тоже повезло?

–Да, если говорить о региональных отделениях Союза композиторов России – у нас лучший председатель. Все, кто бывал в гостях, всегда восхищаются творческой атмосферой, доброжелательностью в нашей организации. И надо сказать огромное спасибо нашему председателю: практически вся музыка, которую мы пишем, звучит.

Можете сказать, что сочинительство – ваша профессия?

– Да.

То есть профессия композитора вас кормит?

– (Смеется.) А вот это вопрос спорный. Академическое искусство изначально носило меценатский характер. У того же Петра Ильича Чайковского был финансовый ангел-хранитель в образе Надежды фон Мекк, которая создавала гениальному композитору условия для творчества, чтобы он не копейку зарабатывал, а сочинял музыку.

Вам приходится зарабатывать преподаванием в ущерб творчеству?

– У меня в дипломе написано: «композитор, преподаватель музыкально- теоретических дисциплин», потому что нет а России такой штатной единицы, как композитор. Как правило, все композиторы сегодня где-то работают, что-то преподают. (Улыбается.) А в свободное от работы время пишут музыку.

Хоть какое-то удовлетворение от преподавательской деятельности в академии культуры получаете?

– Когда видишь горящие глаза ребят, которые хотят знать, уметь, ты тоже вспыхиваешь, как факел. И тебе хочется отдавать. А пустые потухшие глаза, конечно же, никакого удовлетворения принести не могут.

Среди ваших учеников есть те, кто точно станут композиторами?

– Есть талантливые ребята. Но станут или нет они композиторами – сложный вопрос. Из тех, кто получает диплом профессионального композитора, процентов 50 уходит в другие сферы деятельности. Профессия композитора считается мужской. Но всегда предполагается, что мужчина – кормилец семьи. Профессией композитора не заработаешь, а педагогическая деятельность в России, все знают, как оплачивается. Поэтому композиторами остаются только те, кто жить без этого не может, остальные ищут лучшего места под солнцем.

Компьютер вместо рояля

Современные композиторы сочиняют музыку на компьютере. Как это происходит?

– Есть огромное количество компьютерных программ. Например, есть «нотный редактор», то есть сегодня не надо писать музыку с карандашиком и ластиком в руках, все это делается на компьютере. К компьютеру подключается Midi-клавиатура – это те же клавиши, тот же рояль. Есть программы для создания аранжировок, при помощи которых можно загрузить качественные инструментов, и вы будете слышать написанное вами произведение в потрясающем звуке. Это значительно убыстряет творческий процесс – компьютер запоминает все, что ты придумал, а ты идешь дальше и дальше, и потом слышишь, ощущаешь драматургию целого. Причем, в очень качественном звучании. Тебя не нервирует расстроенный рояль, западающие клавиши и так далее.

Все ваши произведения так написаны?

– С тех пор как появились компьютеры, я так пишу. А до этого, конечно же, были карандаш и рояль.

– Как рождаются музыкальные образы?

– Это получается само собой. Если я хочу создать «смеющийся кактус», то выбираю те средства музыкальной выразительности, которые помогут его нарисовать. Образ диктует выбор средств.

– Поэтому так много написано для театра?

– В академической музыке есть технические приемы конструктивного плана, которые, грубо говоря, создаются математическим путем. А театральная музыка изначально подразумевает яркий образный ряд. У меня практически нет музыки, созданной чисто математическим путем. Средствами звука я всегда пытаюсь рисовать музыкальный образ, хотя далеко не всегда раскрываю его слушателю, потому что каждый человек в одних и тех же картинках видит свой звуковой образ. Иногда после исполнения моего произведения слушатели рисуют мне такой образный ряд, которого в моей голове вообще не было. Так уж устроено человеческое воображение. И огромную роль здесь играет жизненный опыт, у каждого человека он свой. Не случайно у каждого дирижера или музыканта произведение звучит по-разному, каждый выступает в роли интерпретатора, раскрывая новые грани произведения, которых до него еще никто не открывал.

– Есть в городе близкие вам по духу музыканты, которые прочитывают ваши произведения так, как они задуманы?

– Судя по тому, что они просят писать для них и ждут – да. К примеру, дирижер камерного оркестра Адик Абдурахманов. Мне кажется, мою музыку он очень хорошо чувствует. Я этим летом уезжала на месяц отдыхать, а он как раз работал в студии – записывали «Дюймовочку», а когда я потом прослушала записанный материал, то пришла в восторг от его тончайшей нюансировки.

– Первое ваше произведение, записанное нотами?

– Это произошло во второй музыкальной школе Челябинска, на ЧГРЭСе. Я училась у замечательного педагога Галины Николаевны Логиновой. И это была единственная тогда в городе школа, где одним из экзаменов было сочинение музыки. Мы писали небольшие музыкальные произведения, как правило, зарисовки пейзажного характера. При поступлении в музыкальное училище Галина Николаевна сказала моим будущим преподавателям, что я пишу интересную музыку. Поэтому, когда я поступила, меня отвели за ручку в класс композиции, к Анатолию Давидовичу Кривошею – профессиональному композитору, члену Союза композиторов России.

– Сегодня принято издавать музыкальные произведения в виде нотных альбомов?

– Изданной нотной продукции сегодня мало. У меня издано несколько произведений, как они продаются – не знаю. Сегодня принято ноты выкладывать в интернете.

– Вы свою музыку выкладываете?

– Нет. Когда у меня просят произведения, отправляю. Даже в Америку.

– Безвозмездно?

– Конечно. Академическая музыка никогда не приносит дохода. Гонорары композитор получает только в том случае, если это заказ.

«Это мой город»

– Вас устраивает музыкальная жизнь, которая сегодня есть в Челябинске?

– Если сравнивать с Екатеринбургом, то там ситуация, конечно, намного лучше. Но это связано с финансированием. К примеру, филармония Екатеринбурга мощно дотируется правительством. А это, естественно, влияет на оплату труда музыкантов. Благодаря этому они могут устраивать конкурсы, приглашая на работу лучших. Многие наши музыканты высокого класса участвуют в этих конкурсах. И я все время со страхом жду, что наших замечательных солистов и музыкантов переманят на большую зарплату, что и происходит время от времени. Остаются те, кого здесь привязывают какие-то жизненные обстоятельства.

– Никогда не было желания перебраться в Екатеринбург, ведь это не чужой для вас город – вы окончили Уральскую консерваторию?

– Нет. Здесь живет моя мама, она уже в преклонном возрасте. Здесь похоронен мой папа. Я не могу никого оставить. Челябинск – мой родной город. Я бы не смогла жить вдали.

– Каков, на ваш взгляд, современный челябинский слушатель?

– Тот слушатель, который сегодня приходит в залы, замечательный. Но есть объективные причины тому, что залы не всегда полны. 15 лет город жил без филармонии. То есть дети, которым сегодня по 15-18 лет, ни разу не слышали симфонической музыки. Моя дочь как-то познакомилась с ребятами – не музыкантами. И пригласила их на симфонический концерт. Они были в таком восторге! Так благодарили! И говорили, что никак не ожидали такого воздействия серьезной музыки, что теперь будут ходить на концерты. Но сколько молодых людей так и не услышат симфонической музыки? Человека нужно воспитывать на этом с самого раннего детства.

– В каком возрасте приворожила вас музыка?

– Мои родители, хотя оба не музыканты (папа всю жизнь занимался физикой взрыва, работая в лаборатории ЧПИ, а мама – инженером-конструктором на заводе измерительных приборов), заметили это, видимо, достаточно рано. В те годы техническая интеллигенция ходила в театры и на концерты, слушала серьезную музыку. Года в четыре родители подарили мне детское пианино, где были не только белые клавиши, как обычно у детских игрушечных инструментов, но и черные. И мне очень нравилось импровизировать. Я ставила на пюпитр детские книжки с картинками и звуками пыталась рисовать то, что видела на картинках. Мама с папой слушали, слушали и повели в музыкальную школу.

– Ночью, как маленький Чайковский, не просыпались от звучавшей в вас музыки?

– Постоянно.

– Скажите, почему именно «Аркаим» вы посвятили памяти своего отца?

– Когда я писала эту музыку, мой папа был смертельно болен. Все, что я пишу, в первую очередь показываю своим родным – он слушал «Аркаим», и эта музыка ему очень нравилась.

– «Аркаим» как раз был заказан. Вам эта тема была близка или пришлось хорошо поработать с материалом?

– Пришлось изучать литературу по Аркаиму. Очень помог нам Геннадий Борисович Зданович, который предоставил литературу, видеозаписи раскопок, консультировал нас, направлял. Я заканчивала очередной номер, звонила ему и он приходил, слушал. Мне важен был исторический контекст. И был такой случай, когда я писала картину «Похороны жрицы»: как любые похороны – это траур, печаль, плач, но мне вдруг захотелось солнца, радости, сам материал повернул в эту сторону. Почему? Когда я показала картину Геннадию Борисовичу, к моему удивлению, он сказал, что я права. Оказывается, древние арии, поклоняясь богу солнца Ра, веря, что душа умершего соединяется с солнцем, радовались этой встрече души с Богом. В их представлении это было верхом совершенства, полной гармонией. Я интуитивно пришла к этому.

– Ваша дочь тоже стала музыкантом, вы этому не противились?

– Как я могла? Она с первого своего дня росла в атмосфере музыки, постоянно была рядом с нами. Довольно рано мы поняли, что у ребенка хороший слух и она тянется к музыке. В четыре с половиной года я отвела ее в спецшколу, к Н. И. Кулагиной. Сейчас дочь учится на третьем курсе ЧГАКИ, в классе Евгения Александровича Левитана – преподавателя мирового уровня, которого мы просто боготворим. Она попала в руки настоящего мастера.

Рыбалка – музыка для отдыха

– Что, помимо академической музыки, радует ваш слух?

– Могу послушать джаз, но отношусь к нему достаточно прохладно. Люблю народную музыку. Может быть, потому что мой муж – Николай Никитич Малыгин – «народник»? (Смеется.) Не только поэтому, конечно. Потому что практически вся профессиональная музыка произошла от народной. И я иногда использую в своих произведениях народные мелодии, например, в том же «Аркаиме» есть одна подлинная цитата уральской народной песни.

– Как относитесь к популярной музыке?

– Категорически не приемлю, попса меня не просто раздражает, а бесит. Когда муж начинает «листать» телеканалы и останавливается на чем-то подобном, я не выдерживаю, кричу: «Убери это к чертовой матери»!

– А дочь слушает?

– В наушники. Что-то западное, не знаю что. (Смеется.)

– Вы не только преподаете, но еще и возглавляете студию звукозаписи в академии культуры, когда же пишете – по ночам?

– Я – «сова», и мне больше нравится работать ночью, когда нет никаких посторонних звуков, в полной тишине проще сосредоточиться. Но, когда процесс пошел, он идет уже круглосуточно. Даже во сне. Муж в эти моменты очень переживает за мою нервную систему и, когда видит полный перенапряг, говорит: «Все, завтра едем на рыбалку»!

– ???

– Лучший способ проветрить мозги. Мы оба очень любим рыбную ловлю. После этого работа идет очень хорошо.

– Куда ездите на рыбалку?

– Каждый раз по-разному. Бывает, путешествуем: пытаясь найти хорошее местечко для рыбалки, сворачиваем на проселочную дорожку, и первый же местный житель показывает верное направление. А еще очень нравится отдыхать на родине мужа – в Костромской области. Там вообще нет промышленности, чистые озера, в реках водится хариус и раки есть. Людей тоже немного. Зато сколько птиц и бабочек!

– Не хочется променять мегаполис на такое вот местечко?

– Жить в деревне на дровах и носить воду из колодца не смогла бы, а отдыхать там здорово!

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК0
  • СМЕХ0
  • УДИВЛЕНИЕ0
  • ГНЕВ0
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter
Хочешь быть в курсе событий, которые происходят в Челябинске? Подпишись на нашу почтовую рассылку

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!

Загрузка...
Загрузка...