«Это не проблема, а обстоятельство жизни»: челябинка — о своей жизни с ВИЧ

Сегодня, 1 декабря, отмечают Всемирный день борьбы со СПИДом. Полина Родимкина узнала о том, что у нее ВИЧ-инфекция, в 2002-м. Заразилась от друга, который принимал наркотики. А сейчас она — «равный консультант». Так называют людей, которые открыто говорят о своем диагнозе и помогают другим заболевшим принять статус ВИЧ+. О том, как меняется отношение в обществе к таким, как она, и почему победить ВИЧ реально, — приводим ниже мнение Полины от первого лица.

— Земля остановилась в тот день, когда я впервые узнала, что у меня ВИЧ, — это был апокалипсис! Было стыдно, противно, чувствовала себя грязной, униженной и совершенно одинокой. То есть я одна, а напротив стоит весь мир, у которого нет ВИЧ-инфекции. Тогда это не звучало нигде, это было настолько стыдно вслух произносить! В 22 года я услышала: у тебя жизни нет, всё, конец!

Я стала совершенно иначе относиться к себе, к жизни: научилась видеть солнце и зеленые листочки, научилась радоваться жизни. И еще теперь я знаю, что жизнь очень быстра, точнее мимолетна. Знаю, что смерть ходит рядом. Но ВИЧ-инфекция еще оказалась моим призванием, это то, чем я занимаюсь уже больше 10 лет, я помогаю людям, и мне от этого хорошо. Я чувствую себя счастливым, нужным человеком. Как раз той шестеренкой в мире, который не совершенен, но так прекрасен.

С ВИЧ-фобией я уже не сталкиваюсь давно. Если вдруг что-то и бывает (последний раз года три назад было), мне просто смешно. Тут, правда, когда я болела коронавирусом, вызвала участкового врача, у меня уже была выписка из КТ-центра, и я ей говорю: «Мне что, в стационар надо ложиться?» Она: «Конечно!» И начинает пургу нести: вам там дозировку подберут. А мне дозировку подобрали 13 лет назад и препараты выдают в центре СПИДа. Причем здесь стационар? Меня вот это больше задевает: врачи общей юрисдикции, как я их называю, вообще ничего не знают про ВИЧ-инфекцию, это при том, что мы живем во времена эпидемии ВИЧ.

То, что меняется отношение в обществе [к ВИЧ-инфицированным], это факт, меняется сама система помощи ВИЧ-положительным. То же экспресс-тестирование широко проводится. И главная цель сейчас — если что-то выявится, поддержать человека, сейчас много профилактики.

Очень прокачана молодежь: они гибкие, у них нет осуждения, как было раньше, они знают, что такое безопасное поведение. А самое главное, ориентир сменился, молодые люди правда интересуются здоровым образом жизни, они ответственно относятся к своему здоровью.

Что касается коронавируса, беречься нужно. Тут я бы обратилась к ВИЧ+: ребят, если мы на терапии, то мы защищены. Наша иммунная система с поддержкой. Всё хорошо! Но нельзя рисковать свои здоровьем, потому что коронавирус имеет свои последствия. Вот у меня уже 5 месяцев назад был коронавирус, но до сих пор временами я чувствую себя плохо. Порой я еле ношу ноги, утомляемость которая появилась, она сохраняется. Поэтому надо себя беречь.

ВИЧ-инфекция никогда не была препятствием, чтобы строить личные отношения. Разные, конечно, ситуации бывали.

Я забеременела. Очень страшно было, особенно, когда ребенок начал шевелиться в животе. Было сложно поверить в то, что таблетки помогут, и ребенок родится здоровым. Я молилась богу, всегда был страх, что он будет зараженным. В итоге всё хорошо!

Изобретут ли лекарство от ВИЧ? Мне, если честно, без разницы: у меня есть лекарства, которые я принимаю. Важно понимать, что жизнь человека и так не ограничена, если он принимает антиретровирусную терапию.

Когда мы говорим о ВИЧ открыто, это вселяет надежду в тех, кто сейчас узнает о том, что инфицирован. Он понимает, что можно жить с ВИЧ: жить долго, качественно. Это может быть успокаивающим моментом для тех, кто живет без этого статуса, но при этом боится инфицироваться. Таких людей тоже много. И вообще мы привлекаем внимание к тому, что проблема есть. Она существует, и в наших силах сделать это не проблемой, а обстоятельством жизни.