«Сейчас тут новая катастрофа»: гуляем вдоль озера Синеглазово, где раньше по улицам плавали на лодках

Южный Урал называют краем озер — их тут больше трех тысяч. Выбрать можно на любой вкус — горькие или соленые, глубокие или мелкие, холодные или теплые. Одним удается сохранить берега практически нетронутыми, на других застроен едва ли не каждый метр. Сегодня смотрим, кто и как живет на озере Синеглазово.

Восточный берег озера Синеглазово много лет был готовой площадкой для съемок фильма про апокалипсис. Если вы ездили в Коркино, Южноуральск или Троицк по федеральной трассе, то должны были видеть эти затопленные садовые участки и торчащие на них кривые остовы домов. Вода подступала почти к самой дороге. И добраться к некоторым садам можно было только на лодке.

— Где вода стояла, мы с крыш домов и бань рыбачили. Окуней ловили, — рассказывает нам садовод из «Часовщика» Владимир. — А потом эти крыши, стены падали.

Жена Владимира участок в «Часовщике» взяла еще в 1980-х. Она работала сборщицей на Челябинском часовом заводе, и здесь, на берегу Синеглазово, сотрудникам нарезали землю. Тогда о наводнении никто не думал. Озеро казалось безопасным, и все садоводы с удовольствием ходили туда купаться. Освежиться после копки грядок и строительства домиков было приятно.

Владимиру в саду нравилось. Ехать от города недалеко, рыбалка на озере тоже радовала. Но со временем он начал замечать странности.

— Я рыбак бывалый. Утром прихожу — воды больше стало, на следующий день прихожу — еще больше, — вспоминает он. — Жене говорю: «Надежда Николаевна, вода-то поднимается». — «Как это?» — «Вот так».

Вода в итоге дошла до их улицы, затопив половину участка.

— У нас тут недалеко труба лежала семиметровая. Смотрю, зашевелилось что-то. Крыса, что ли, пробежала? Подошел, сетку взял, смотрю, а это три карпа, — рассказывает Владимир.

— Слива у меня погибла, вишня около бани, — перечисляет садовод.

Владимиру, можно сказать, еще повезло. Участок его соседки Тамары был расположен ближе к озеру, и его вода накрыла полностью.

— Деревья, все посадки были уничтожены. У ворот глубина воды была — метр, весь участок залило, — вспоминает Тамара. — Люди, у которых ниже сады были, умирали, у некоторых даже инфаркты были. Там же все участки были уничтожены, дома. Плыли крыши, бревна разламывали наш дом. Всё в воде было!

— Мы завозили чернозем, когда сад только брали. Но наводнением всё смыло, — рассказывает Тамара. — А когда вода ушла, я уже осталась без мужа, без средств к существованию. Завозила, как могла, но… Сами понимаете.

Историю о наводнении в «Часовщике» может рассказать практически каждый. В 2008-м власти Копейска (к нему относится СНТ) называли цифры: неподтопленными остались только около 20 дач, вокруг остальных домиков плавали утки и летали в поисках рыбы чайки.

— Перед нами было три улицы с домами, а сейчас всё выглядит так, словно ничего не было, — рассказывает еще один садовод из «Часовщика», Светлана Борисовна. — Наши дома последние остались, остальное всё смыло. Стоим, слышим грохот, значит, какой-то дом упал. Я думаю, что еще год или два, и наш дом тоже бы рухнул.

Участок в садовом товариществе «Часовщик» семья Светланы взяла в начале 1990-х.

— Муж работал на бурении скважин по области, и им дали с коллегами тут четыре участка. Мы строили всё с нуля, посадки делали, — рассказывает Светлана Борисовна. — До нас тут была прерия. А у нас со временем начали плодоносить деревья, были высокие груши, яблони.

— Топить начало в 2002-м. Сначала затопило дорогу, и мы на дальние участки плавали на лодке. Потом и к нам невозможно было зайти, мы участок бросили. Баня выстояла, но одна стенка упала. А дом со стороны озера пробили льдины. В нашем доме вода стояла, — вспоминает Светлана Борисовна.

— Вода не сразу пришла, — уточняет сын Светланы Борисовны Дмитрий. — Она всё ближе, ближе подбиралась. Потом уже на лодках начали передвигаться, ходили по настилам.

— Как-то пришли страховать нас, а вода уже приближалась. Я спрашивала, страхуют ли от наводнения: «Нет, не страхуем. От кражи и от пожара». Ни копейки нам не выплатили тогда, — говорит Светлана Борисовна. — Мы даже сами платили за затопленный участок — по 100 рублей за год.

— А как-то объясняли, почему прибывала вода? — уточняем мы.

— С разреза Коркинского, — отвечает Светлана Борисовна. — Добывали [уголь], сюда воду сбрасывали. Нам так говорили.

— Особо никто не объяснял, — пожимает плечами Дмитрий.

С участка семьи вода ушла только через 8 лет.

— Ни деревьев, ни кустарников — ничего не было, когда мы вернулись. Одни камыши. Восемь лет наш участок стоял, потом на том берегу построили систему откачки, — рассказывает Светлана Борисовна. — Это еще Сумин сделал, царствие ему небесное. Тут же у нас трасса федерального значения, ее начало топить.

— Трассу начало размывать, поэтому поставили эту водокачку, — добавляет сын Светланы Дмитрий. — И теперь воду в речку Чумляк перекачивают.

— То есть вас только это спасло? Трасса?

— Да-да, — подтверждают мать с сыном.

От подтоплений пострадали не только садоводы «Часовщика», но и жители соседнего села Синеглазово. Здесь, на окраине, к тому моменту успел появиться коттеджный поселок. А когда пришла вода, многие владельцы побросали участки и уехали.

— Мы тоже плавали, — рассказывает жительница Синеглазово Наталья. — Участок мы купили в 1999 году, а топить начало в 2001-м. Шикарный плодоносящий сад полностью остался в воде. Чтобы не дошло до дома, мы отсыпали дамбу — на полтора метра уровень поднимали. Крайний сосед тоже отсыпался. Вся улица отсыпалась. У нас КАМАЗы всё лето ходили. Плавали мы тут очень долго, лет 10.

Жители до последнего надеялись, что до их домов вода не дойдет.

— У нас женщина из затопленного красного коттеджа прям на лодке выплывала, — вспоминает Наталья. — Вода всё подходила, подходила, и последние вещи они на лодке вывозили. Просто дом кинули и уехали. А отсыпаться не захотели, это затратно.

— Сейчас-то воду откачивают, уровень держат. Плюс сама по себе вода тоже начала уходить, — отмечает Наталья. — Сейчас тут новая катастрофа — у многих людей из колодцев уходит вода. Высыхают.

На проблемы с водой в Синеглазово жалуется и Сергей. Он в поселок переехал из Октябрьского 10 лет назад. Живет здесь в частном доме. Водопровода или колонки на его улице нет, поэтому питьевую воду приходится покупать.

— В свой магазин мы не ходим — дорого. По 60 рублей маленькая бутыль, по 200 — большие, — жалуется пенсионер. — Дочь привозит 19-литровые бутыли из соседнего поселка или из Челябинска. В Челябинске-то они стоят дешевле, рублей 60 за 19-литровую бутыль. Вот дочь и прихватывает по пути пару штук. Эту воду мы пьем. А если суп надо сварить, посуду помыть или еще что, так мы берем в другом месте. Не доезжая Смолино ручеек бежит, там все набирают воду. Пить ее нельзя — ржавчины много, а приготовить что-нибудь можно.

— И так весь поселок живет? Или у кого-то скважины есть?

— Скважины есть небольшие, но у всех железо в воде, налет, — объясняет Сергей. — Хорошая вода есть на глубине 100 метров, но такая скважина денег стоит, ее согласовать надо. Кто этим будет заниматься? У нас тут недалеко большие скважины стоят, в поселок Октябрьский воду качают. Мы хотели договориться, чтобы и нам оттуда тоже провели воду. Но не хотят.

Вода, по словам Сергея, — не единственная поселковая боль.

— Свет не могут сделать в поселке — от остановки хотя бы до магазина. Девчонки боятся, потому что, когда идут с остановки, пацаны на них нападают. Они шарахаются, звонят своим по телефону: «Папа, мама, встретьте с автобуса». На тракте-то свет есть, а в поселок 500 метров довести не могут.

Водная проблема актуальна и на западном берегу Синеглазово — здесь находятся село Вознесенка и поселок Полевой.

— Когда жара больше 25 градусов, воды нет. Ночью идет еле-еле, а днем нет никакой, — жалуются жительницы Полевого.

— В воде тут много кальция, извести. Очень много накипи появляется с одного кипячения, — объясняет жительница Вознесенки Людмила. — Мы питьевую воду покупаем. Вода ведь влияет и на почки, и на суставы. Я смотрю, тут много пожилых женщин с больным позвоночником, коленями.

Людмила — заслуженный металлург, работала в казахстанской Магнитке. На пенсии решила перебраться в Россию.

— Мы сначала в Челябинске с мужем снимали квартиру, но нам надоело. Решили переехать в свое жилье поближе к природе, — рассказывает она. — Место хорошее, природа хорошая. Поселок растет. Я вчера ходила в лес по Большой улице. Там очень много строится коттеджей, очень много участков обозначены колышками. Застраивается всё капитально.

В поселке есть фельдшер, почта, школа, магазины, а вот занять детей летом особо нечем.

— Поселок надо поднимать. Детей тут очень много, но они практически не заняты, — считает Людмила. — Прогулочная зона маленькая, кружков нет, заняться нечем. Это больной вопрос. Школа тут есть, а детского сада нет. Детей возят в Полевой, там наши дети занимают половину садика.

Молодая мама Марина говорит, что в Полевом с досугом ситуация получше. На лето одна из местных жительниц открыла развивайку и кружки для детей: есть лего, изо, программа для дошколят.

— У нас в основном все ездят до Новосинеглазово, там во дворце культуры много кружков по развитию детей, — рассказывает Марина.

Ездить большинству местных жителей в Челябинск приходится и на работу. В поселке устроиться можно только в магазин, детсад и школу. Кому повезло — нашли место на небольшой промплощадке в Вознесенке.

— Раньше все люди в совхозе работали. Все поля тут были засеяны, много скота было — и лошади, и коровы, — делится Марина. — Потом всё закрылось. Я тоже в Челябинск на работу ездила до декрета. У нас возле магазина останавливаются частники — они возят людей на обычных машинах. 30 рублей с человека раньше это стоило. Если удалось уехать быстро, то за 5–10 минут ехать до Новосинеглазово, за 20–25 минут — до Доватора [в Челябинске].

Кстати, массовых подтоплений в Вознесенке и Полевом при разливе Синеглазово не было. Дома тут находятся довольно далеко от берега. Но сам западный берег от наводнения тоже пострадал. Под воду ушла довольно большая роща.

Истории о подтоплениях нам вновь начинают рассказывать в небольшом поселке Ухановка — к северу от Полевого и Вознесенки.

— Три или четыре дома на берегу топило, квартиры людям дали, — рассказывает местный житель Владимир. — Двое в Новосинеглазово живут. Кому-то давали квартиру на Северо-Западе, но обменяли на квартиру в поселке, там и живут.

Владимир в Ухановке живет с рождения и переезжать не планирует.

— Я родился в 1955 году, а мать с отцом сюда после войны перебрались. Здесь тогда было 2–3 землянки, а потом начали расстраивать. Домов 70 тут было, ближе к 80, — уточняет Владимир. — Кто мог, тот из того и строил. Отец свой дом из бревна построил.

— В карьере, который сейчас затоплен, добывали известь. Она там хорошая была. Карьер был 40 метров, туда машины заезжали, — рассказывает Владимир. — Человек 20–30 на карьере работали. Здесь обжиговые печи были, известь жгли. Когда озеро начало прибывать, карьер начало топить. Его бросили, сделали рядом новый — повыше.

— А что тут с условиями у вас? Транспорт, вода, электричество, магазины?

— Ничего тут нет, — хохочет Владимир. — Вообще ничего! Тут сейчас один молодняк да две-три старушки. Молодежь квартиры продает, переезжают. Если что-то надо, на машину садишься и привозишь.

— Напишите про дороги, — просит он на прощание. — Эти «сорокачи» всё сломали, пылища.

Хотите более комфортного отдыха? Посмотрите выпуск нашего спецпроекта про озеро Смолино. Мы нашли там дома для президентов и партийных советских чинов, шикарный пятиэтажный особняк, а еще — настоящую деревню в черте города. Интересным оказалось и Второе озеро. Там мы наткнулись на ламповую базу для сотрудников колонии, дикие пляжи и коттеджные поселки.