Иван Петриди, генеральный директор «Управляющей компании «Стройком»: «У меня разговоры о кризисе не вызывают никакой паники»

Персона молодого и активного топ-менеджера крупнейшей строительной компании Южного Урала Ивана Петриди после его первого интервью для сайта 74.ru вызвала у игроков рынка недвижимости массу вопросов. Кто такой? Как появился в «Стройкоме»? Какое влияние он оказывает на внутреннюю политику компании? Иван Петриди согласился на еще одну встречу с журналистом сайта, чтобы расставить все точки над «i».

«Бизнес – это война, на которой выросли все успешные компании»

– Как вы пришли работать в группу компаний «Стройком»?

– До этого я работал директором по маркетингу и развитию фабрики мебели «Линда». Когда мы очень масштабно праздновали 10-летие, возникла мысль: а почему бы не разыграть среди наших клиентов квартиру? Я пошел к своему другу Александру Букрееву в строительную компанию «Легион» и предложил принять участие в мероприятии. Он мне ответил, что при растущем рынке такое предложение вряд ли сможет заинтересовать строителей. Тогда я попросил список всех строителей, которые могли бы мне помочь. И так получилось, что первым в списке оказался «Стройком». Как ни странно, Алексей Александрович Крикун сразу согласился со мной встретиться; более того, не отказался принять участие в нашем проекте. Очень оперативно, в две секунды, решил все необходимые вопросы, поставил точку, и мы двинулись дальше. Так мы познакомились. Спустя три года знакомства меня попросили подобрать для «Стройкома» одного из топ-менеджеров.

– И вас заинтересовала эта должность?

– Когда я услышал, какие стоят задачи, сразу понял, что это работа для меня. К тому же на тот момент я уже знал, каких взглядов на бизнес придерживаются собственники компании, и разделял их. Так пришел в «Стройком», и тут все «завертелось» с новой силой.

– Что именно «завертелось»?

– «Стройком» всегда был постоянно изменяющейся и развивающейся компанией. В прошлом году мы продолжили очередной этап реформирования группы. Во-первых, пригласили в компанию новых, молодых и талантливых топ-менеджеров – сегодня средний возраст сотрудников компании 30-35 лет. Во-вторых, занялись формализацией всех бизнес-процессов предприятия, возобновили жизнь стандартов организации. Этот процесс еще идет и будет продолжаться довольно долго. В-третьих, усовершенствовали и ужесточили систему финансового контроля и бюджетирования. В-четвертых, начали реструктуризацию бизнес-структур, входящих в группу. Сегодня это пять независимых бизнесов и управляющая компания «Стройком». В-пятых, начали обучаться проектному управлению в инвестиционно-строительном процессе. Параллельно приступили к формированию нового инвестиционно-финансового института – закрытых паевых инвестиционных фондов. Сегодня этот процесс находится в финальной стадии.

– Переходить на язык стандартов и бюрократических инструкций, наверняка, понравилось не всем. Сопротивление внутри коллектива было?

– Сопротивления не было. Скорее было неверие и непонимание важности этого инструмента. Но сегодня, спустя полтора года, слово «стандарт» уже вызывает не отторжение, а воспринимается как основа и оплот. Мои коллеги в это поверили. Это очень серьезная система контроля ресурсов предприятия, по-другому такая большая компания развиваться не сможет.

– Закрытые паевые инвестиционные фонды недвижимости себя оправдали?

– Да, мы на себе ощущаем всю прелесть этого инструмента. Привели в порядок и оптимизировали налогообложение. Упорядочили структуру собственности. Но самые главные преимущества, конечно, появились у клиентов в виде зарегистрированных в УФРС основных договоров купли-продажи и долевого участия. Контроль независимых оценщиков, аудиторов, специального депозитария, ФСФР… Проверятся буквально каждая наша сделка, «каждый чих».

– С вашим приходом политика компании кардинально поменялась или нет?

– Думаю, никак не поменялась. Топ-менеджеры и собственники «Стройкома» очень умные и опытные люди, так что скорее я политику компании просто дополнил.

– В начале года многие строители с пессимизмом говорили о своем положении. А сейчас настроение все такое же упадническое?

– Наше поколение в такой ситуации росло, так что у меня разговоры о кризисе не вызывают никакой паники. Мы ведь родились в другой стране, с другим названием, с другими законами, а формировались в постперестроечной России, когда законы вообще не работали, все приходилось начинать с нуля, а состояние кризиса было перманентным. Для нас совершенно нормально воспринимать кризис как форму существования. А вообще бизнес – эта новая современная форма войны, на которой выросли все успешные бизнесмены и компании.

Поэтому еще до наступления текущего кризиса мы в «Стройкоме» планировали колоссальное сокращение бюджетов. Так что сейчас в компании поэтапно реализуется антикризисная программа.

Мы понимаем, что не достигли дна. И готовимся ко второй волне, которая накроет экономику в конце 2009 – начале 2010 года. После этого нам предстоит какое-то время находиться на этой зависшей параллели, и только потом рынок постепенно начнет оживать. Но это будет очень медленный процесс, и это время нужно использовать для повышения эффективности бизнеса – готовиться к росту рынка, оставаясь лидерами.

«Для меня любой бизнес-процесс – это чистая математика»

– С чего вообще началась ваша бизнес карьера?

– Если вспоминать с самого начала, то предпринимательством я начал заниматься в 14 лет. Тогда только появились компьютеры типа «Спектрумов», и вся информация передавалась на магнитных накопителях. И вот я, будучи ребенком из рядовой семьи миасских инженеров, уговорил родителей подарить мне магнитофон и полсотни кассет. Начал записывать игры, интересные приложения и отдавал их на реализацию. Времена были, если помните, «дерибасовские», и за продажу таких вещей брался кто угодно.

– На что первые деньги пошли?

– Усовершенствовал «орудие производства». (Смеется.) Где-то к 11-му классу мне это надоело, и я устроился в фирму «Буран», которая была создана при государственном ракетном центре. Там встретил очень много интересных людей, настоящих Кулибиных. Тогда было очень модное направление в производстве – конверсионное.

– Как же вас в 16 лет туда взяли?

– Около года я там проработал бесплатно. Занимался коммерческими сделками. Позже назначили экономистом, а к концу второго года – помощником гендиректора. Потом пошел в институт параллельно с работой. Поступил на автотракторный факультет филиала ЮУрГУ. Год там проучился, заработал денег и перешел на новый, платный факультет «Маркетинг и менеджмент». На первом курсе я ушел из «Бурана», открыл собственное рекламное агентство.

– Почему ушли в рекламу? «Рыбное место» было?

– Мне не хватало общения, а рекламный бизнес позволил в виде клиентов получить весь спектр рыночных организаций и их руководителей, плюс рынок был абсолютно пустой.

В 17 лет амбиций было много, поэтому я сделал ставку на наружную рекламу. В итоге стал по ней монополистом города Миасса. Позже начали изготавливать и продавать первые призматроны.