
Владимир Бычков, профессор ЧГАКИ: «Я по натуре либерал»

До 1994 года на весь Советский Союз был один доктор наук искусствоведения по новому направлению – отечественному баянному и зарубежному аккордеонному искусству. На сегодня по этому профилю, по этому направлению их в России всего трое, два москвича – Альфред Мирек, Михаил Имханицкий – и один челябинец, профессор Челябинской государственной академии культуры и искусств. Наша сегодняшняя беседа с доктором искусствоведения, профессором, лауреатом международных конкурсов, музыкантом, ученым, педагогом, автором музыкальных произведений разных жанров, работ по теории музыки и монографий об отечественных и зарубежных исполнителях и композиторах, заслуженным деятелем искусств России Владимиром Бычковым.
– Владимир Васильевич, когда вы впервые взяли в руки баян?
– В 10 лет, это был 1959 год. Мама привела меня в Троицкую музыкальную школу №1, меня приняли кандидатом по классу баяна. Затем было Челябинское музыкальное училище имени Чайковского по классу баяна Максимова и дирижирования Любовицкого. На нашем курсе учились Виталий Вольфович, Виктор Лебедев, Ольга Лебедева – жена Виктора, я и известный Валерий Ярушин. Вот такой творческий выпуск 1968 года. Затем – консерватория имени Глинки в Горьком, занимался в классе баяна профессора Чайкина и основателя отечественной баянной школы и основоположника оригинальной музыкальной литературы для баяна и дирижирования Войскунского.
– Вы пришли в музыкальную школу. Это была инициатива вашей мамы или склонности к музыке проявились раньше? Может быть, семейные традиции?
– Отец отлично играл на гармонике, мама замечательно исполняла русские народные песни. Их часто приглашали на свадьбы, на дни рождения. До сих пор у меня хранится его гармоника. Бабушка-дедушка не были музыкантами, дед был рыбаком. До 1964 года я с родителями жил в Троицке, хотя родители мамы родом из Сормово Нижегородской области. Позже я учился в Горьком.
– Поступили в Горький, потому что корни оттуда?
– Нет, у меня была совершенно определенная цель: я после музыкального училища хотел учиться у Ивана Паницкого – заслуженного артиста РСФСР, ведущего баяниста в России. В то время он работал в Саратовской филармонии. Я хотел заниматься только у него. Он никогда не преподавал в консерватории. Я сначала хотел поехать в Москву поступать в институт имени Гнесиных, знал, что Николай Чайкин, единственный профессор по моей специальности в России, долгое время там работал. В то время жил в Москве, приезжал дважды в неделю. В 1986 году в Москве вышла моя первая книга «Николай Чайкин». День в день после того как книга вышла в Москве в издательстве «Советский композитор», я ее получил в Питере, где защищался. Во время защиты прозвучал вопрос: «Скажите, а какое практическое внедрение получила ваша работа?» Я показал книгу. Надо заметить, в то время издать книгу было не так просто, как сейчас. Это была основательная работа, серьезный научный труд.
– Когда вы поступали в горьковский вуз, какую цель перед собой ставили? Получить высшее образование? Стать исполнителем? Сделать первый шаг к науке?
– Я просто хотел учиться. Уже на третьем курсе музучилища я сыграл восемь сольных концертов в двух отделениях. Заканчивал учебу в консерватории экстерном, получил диплом с отличием. Когда третий курс подходил к окончанию, встала дилемма: или оставаться в горьковском оперном театре ассистентом дирижера или приехать сюда, на родину. Не знаю до сих пор, правильно я сделал или нет, но принял приглашение Челябинской академии культуры и тружусь здесь.
– Сколько лет прошло с тех пор?
– Уже 37 лет работаю в академии, с 1972 года, хотя не раз приглашали работать в другие вузы и за границу.
– Куда вы впервые выехали за рубеж?
– Впервые это было весной 1968 года (Германия, ГДР) вместе с ансамблем народного танца «Самоцветы» Веры Бондаревой. У нас были тяжелые гастроли – 22 концерта. Причем пришлось госэкзамены сдать раньше на два дня, чтобы успеть на гастроли. Я играл на госэкзамене, который сдавали пианисты, скрипачи – и один я. По специальности получил «4», хотя шел на красный диплом. Далее была Польша, Дания – 4 раза, Германия – 6 раз, Великобритания, Индия, Испания, Италия.
– Заграница произвела впечатление?
– Смотря о чем говорить: если о культуре, то интерес к нашей профессии в 1990-х годах в Европе начал падать. Примерно в это же время был создан Совет аккордеонистов, который находится в Финляндии, я его действительный член. В составе – Скандинавия, Финляндия, Дания, Италия, Франция, США, Канада и др. Его участники пришли к выводу, что скоро наступит время, когда у нашей профессии не будет продолжения. Я не знаю, чем это объяснить. Наверное, тем, что больший интерес формируется к гитаре. В Европе другая система приобщения детей к музыке. В каждой школе есть музыкальные классы, но не так, как у нас, пассивное воспитание. Там каждый ребенок выбирает инструмент и учится на нем играть. В Испании больший интерес к гитаре, это у них народный инструмент, в Италии есть в консерватории обучение по классу аккордеон. Во Франции в чести эстрадная легкая музыка, более виртуозная. Как показывает конкурс последних 12-15 лет, призовые места по легкой музыке выигрывают французы. Если говорить о российской школе музыки, то лидирует украинская школа.
– Владимир Васильевич, вы строгий преподаватель?
– Я по натуре либерал. Дело в следующем. Когда работаешь со студентами на репетиции – не просто дирижируешь, не просто играешь в классе, а возникают другие отношения. Не о строгости тут идет речь.
– Какие качества характера помогли добиться того, что вы стали одним из трех докторов наук искусствоведения по баянному и зарубежному аккордеонному искусству?
– Даже не знаю. Совершенно спонтанно получилось в жизни. В 1978 я официально оставил сцену, последний раз сыграл с оркестром в 1977-м, чтобы заниматься наукой. А потом как-то не думал в молодости, особенно после консерватории, после аспирантуры, что я буду заниматься наукой. Решил, что называется, расставить все точки над i. И получилось. В 1995 году получил первым на кафедре ученое звание профессора вместе с Михаилом Дмитриевичем Смирновым, который у нас вел дисциплины в училище. Потом ректор академии Александр Грай подвиг меня защищаться дальше, и я в 2000 году пошел на защиту докторской диссертации.
– Сколько книг вы написали?
– Семнадцать, сейчас выходит восемнадцатая. Интересный материал, не буду говорить до выхода, о чем. Хотя все труды – о музыкантах, баянно-аккордеонном исполнительстве – российском и зарубежном. Была большая книга о Пьяццолле – итальянском композиторе и авторе выдающейся музыки. Мне благодаря этой книге удалось познакомиться с его вдовой. Книга вышла в 2004 году, в 2006-м ее перевели на английский. Я знал, что вдова должна была приехать на музыкальный конкурс имени Пьяццоллы, и, когда ей подарил книгу, она удивилась: «А где это вы взяли?..» Раньше ведь было сложно выпускать книгу, никакого Интернета не было.
– Вы выступали на этом конкурсе?
– Да, и даже получил награду. Знаете, там было очень интересно – две награды, «лучшему солисту-пианисту» и «лучшему солисту-непианисту». Второй вариант – любое другое исполнение: контрабасист, ударник, флейтист, виолончелист... Я получил как баянист. (Смеется.) Передо мной играл большой итальянский биг-бенд, очень сильный коллектив. Для меня это был космос, конечно. Потому что это новая культура, новая эстетика.
– Владимир Васильевич, вы много говорите о работе. А как вы отдыхаете?







