«Сказали, что предают семью и проклятие наводят»: что за церковь необычной формы расположилась среди серых панелек в Челябинске

В Металлургическом районе Челябинска посреди промзоны и серых панельных многоэтажек находится лютеранская церковь Иисуса Христа. Когда впервые видишь ее во дворе между домов, возникает диссонанс — настолько необычно она выглядит. Ее пастор, Александр Шрейнер, приехал из Германии и уже восемь лет живет на Южном Урале. Корреспондент 74.RU пообщался с ним.

Верующие стараются не разделять конфессии по национальностям. Но всё-таки большая часть лютеран живет в Европе, преимущественно в Германии. В России есть относительно небольшие общины, объединенные иерархией. Изначально это были потомки немцев, оказавшихся в России еще в царские времена.

В Челябинске общину тоже создали немцы, отправленные на стройки в СССР после завершения Великой Отечественной войны. Открыто собираться было нельзя, поэтому общину сделали тайно в одном из домов поселка Першино.

Сейчас на службу ходят около 60 человек, по праздникам бывает больше. Значительная часть прихожан — потомки тех трудармейцев. Этим, вероятно, обусловлено и место строительства церкви — пленные жили и работали в Металлургическом районе. Впрочем, с годами выборка разбавилась, и теперь в приходе много коренных русских, есть даже узбеки.

Главы лютеранских церквей — пасторы. Челябинским храмом руководит Александр Шрейнер, он же курирует общины по всему Уралу, поэтому имеет титул пробста.

С православием у лютеранства есть общие точки. По сути, это христианские азы — триединый Бог, Библия, некоторые праздники. Более того, лютеранские пасторы принимают православное крещение и не проводят обряд заново.

Но в деталях очень много отличий. Например, здесь нет святых как таковых. Есть просто достойные пасторы, но если они умерли, то им не молятся и ни о чём не просят.

«У нас нет посредников. Нет молитв к святым и вообще икон святых. Нет мощей. Там [в православии] люди обращаются к Богу, но, чувствуя свое недостоинство, говорят: „Ну кто я такой? Вот была мать Иисуса, я уж лучше обращусь к ней, а она уже передаст“. Но мы не видим, чтобы в Библии говорилось о необходимости таких посредников. Наоборот, там сказано, что с Богом один посредник — сам Иисус Христос. То есть мы, конечно, уважаем всех святых, но мы их ни о чём не просим», — объясняет Александр.

У лютеран нет строгих постов. Грубо говоря, каждый сам выбирает, как хочет очиститься, например, перед Пасхой. Кто-то отказывается от соцсетей, кто-то — от вредной еды.

При этом определенные запреты есть, но они скорее общие для всех конфессий.

«Мы против гей-браков [международное общественное движение ЛГБТ признано в России экстремистской организацией], потому что Бог создал людей как мужчину и женщину. Против курения, потому что оно вредит здоровью, а тело — это храм Божий. Но в целом у нас нет строгих правил, условно „посмотрите перечень на 20-й странице в книге и беспрекословно соблюдайте“», — отмечает Александр.

Нужно отметить, что некоторые лютеранские церкви в Европе сейчас признают гей-браки, но это, по словам Александра, либеральные течения, которые появились в последнее время.

Пожалуй, из отличий от православия больше всего в глаза бросаются скамейки. Прихожане во время службы сидят.

«Просто сидеть удобнее, чем стоять. Другие говорят: „Я должен отмучиться, это показатель моей веры“. Но можно посмотреть на службу так: я пришел сюда получить информацию для своей веры. А сидя легче воспринять эту информацию», — говорит пастор.

«Можно знать, что ты верующий и просто придерживаться своей конфессии. Я православный или мусульманин — и всё тут. А по сути, ты ничего не знаешь об этом. Ты просто родился в этой культуре. <…> В детстве я думал, что Бог есть, наверное. И бабуля мне говорила постоянно: „Бог всё видит! Даже если ты в подвале что-то натворил“. Мы все в семье были номинальными православными: не ходили в церковь, только на Пасху яйцами могли побиться, куличи поесть. Ну бабуля еще святую воду приносила», — вспоминает Александр.

Еще будучи в начальной школе, он переехал в Киргизию: мама была родом оттуда. Более-менее осознанное знакомство с христианством у Александра началось, когда ему было 9 лет. Тогда распался Советский Союз, и религиозные организации получили больше свобод.

Баптисты (представители еще одного ответвления христианства) устраивали в Киргизии летние лагеря для детей. За символическую плату приглашали ребят целыми школами.

«Было очень классно. Они устраивали с нами игры, была программа на каждый день. И там я в первый раз встретился с верующими. Увидел, что они какие-то другие. У них внутри что-то светится, как будто Бог есть в них. То есть мне было 9 лет, что я мог осознать? Просто почувствовал. Да и вели они себя по-другому. Ну хотя бы не матерились — уже чудо какое-то», — говорит Александр.

Каждый вечер к ребятам приходил приглашенный гость, чтобы поговорить о Боге. Один из священников особенно запомнился парню.

«Он говорит: „Если вы не верите, что Бог есть, то так и скажите. Но будьте честны. Попросите, чтобы он вам открылся, если он всё-таки есть“. Я подумал, что ладно, я ведь ничего не лишусь. Ночью я сказал эту просьбу, перевернулся набок и меня как током прошибло. Я тогда не думал, что это ответ на мою молитву, просто удивился», — рассказывает пастор.

У Александра в то время была проблема — иногда он не мог вовремя вставать по ночам и мочился в постели. Не трудно догадаться, как это мучило парня в 9 лет. Но, как ни странно, после той неосознанной молитвы проблема ушла.

Спустя неделю без ночных инцидентов Александр начал задумываться и пришел к выводу, что это была помощь Бога.

«Я приехал домой из лагеря, подбегаю к бабуле, говорю: „Иисус меня исцелил!“ А она говорит: „Так тебе уже 9 лет, и без Иисуса пора бы“. Я подумал, что это логично — перерос уже. Это я к тому, что всегда найдется логические объяснение чуду. Ты просил Бога открыться, он показал тебе себя, но ты опять списываешь это на судьбу. Поэтому чудеса не помогают утвердить веру», — вспоминает пастор.

Отец Александра был алкоголиком, вскоре он расстался с матерью, и парень зарекся пить. Но на выпускном в 11-м классе не сдержался — впервые сильно напился с одноклассниками. Окончив школу, юноши не могли найти себе развлечение, поэтому постепенно пристрастились к бутылке.

Один из приятелей Александра с перерывами на веселые вечера ходил в местную лютеранскую церковь, вероятно, номинально, для галочки. Он и позвал туда будущего пастора под предлогом знакомства с девушкой, которая играла на пианино для прихода.

«Я захожу в церковь и чувствую… У меня вот те воспоминания из детского лагеря… Я просто почувствовал, что мне здесь хорошо, что я хочу здесь остаться. Ты в такие моменты даже не понимаешь, что это присутствие Бога», — делится Александр.

Сначала шло тяжело, молитвы были на уровне «Господи, спасибо за ужин. Аминь». Да и Библия открывалась поверхностно. Но со временем текст начал читаться между строк.

«Спустя время ты начинаешь быть послушным тому, что там написано. Например, „не воруй“. Но лежит же вещь, никому не нужна вроде. Но ты говоришь себе: „Нет“. И это твой выбор», — говорит пастор.

Тем не менее это сложно было назвать обретением Бога. Тогда Александр впервые покаялся, сказал, что ходит в церковь ради девушки.

«В момент, когда я обратился к Богу, я посмотрел назад на свою жизнь. Внутрь себя заглянул, а там просто темнота — ничего доброго и хорошего. Какие-то проблески есть, конечно, маму люблю. Но в остальном — какая цель у моей жизни? И я начал понимать, что нужно менять жизнь. Совмещение пьянок с церковью — так не пойдет, надо определиться. Это было внутреннее, не пастор мне об этом говорил», — делится Александр.

Он бросил пить, начал проповедовать для прихожан, проводил молодежные встречи с другими ребятами. Параллельно мама Александра готовила документы к переезду в Германию. У семьи немецкие корни, и они подходили под программу поздних переселенцев.

Перед отъездом юноши пастор посоветовал ему поступить в немецкую духовную семинарию. Но проще сказать, чем сделать. Пришлось два года доучиваться в школе (в Германии 13 классов) плюс учить немецкий язык.

Впрочем, язык дался на удивление легко. Александр выучил его на уровень C1 (профессиональное владение) и поступил в семинарию. Она была частной и стоила 400 евро в месяц, но Александр получал государственную стипендию — на обучение и бытовые расходы хватало.

После четырех лет обучения Александр начал работать в немецкой лютеранской общине. Он уже получил гражданство, успел жениться, у него появились дети. Да и вообще в Германии Александру нравилось, но всё это время он хотел вернуться в Россию или Киргизию: чувствовал, что нужен здесь. Вскоре его попросили отправиться миссионером в Челябинск.

«Мама осталась в Германии, но от моего переезда, конечно, в „восторге“ была. Говорит: „Не мог хоть на Черное море поехать? Или Питер, Москву бы выбрал“. Просто кому-то очень важно, чтобы был порядок, обустройство, полиция. А я говорю не про этот уровень», — вспоминает Александр.

Тем не менее с бюрократией столкнуться пришлось, вне зависимости от уровня восприятия.

«Когда оформлял ВНЖ, в миграционном центре нужно было заполнить листочек в двух экземплярах. А я его где-то оставил. Женщина на меня кричит: „Где этот листочек? Я тебе его давала!“ А у нее стопка таких же лежит, я попросил взять оттуда. Она: „Нет, я тебе давала! Ищи!“ Спрашивает, чего я вообще из Германии приехал. Очень частый вопрос. Я отвечаю, что приехал о Боге рассказывать. Такие глаза сразу у всех!» — смеется Александр.

В челябинской церкви он сменил пастора, проработавшего здесь 18 лет.

Несколько лет назад к Александру обратился Андрей (имя изменено), парень чуть старше 20. В детстве и юношестве он жил в Челябинске и был лютеранином, но, повзрослев, переехал в другой город и решил жить на полную — алкоголь, девушки.

«Встречались с друзьями, хотели найти в этом радость. И нельзя сказать, что в этом нет радости — это же прикольно. Но однажды утром ты понимаешь, что жизнь идет под откос, что ты в этом мире можешь сделать большее», — рассказывает Александр.

Андрей искал попытки уйти от этих развлечений, но сил не хватало. Тогда он обратился за помощью к Александру. Они начали созваниваться по видеосвязи, беседовать о Боге. Спустя много сеансов пастор предложил Андрею либо организовывать общину в его городе, либо возвращаться в Челябинск. Молодой человек выбрал второй вариант, бросил работу и старые связи.

«Пока он искал в Челябинске работу, жил у нас дома. Пару месяцев где-то. Мы с ним молились. У него был один грех, от которого он не мог избавиться. Тогда он взял пост, открылся Богу и попросил избавить его от этого греха. Одной ночью он проснулся от того, что кто-то сел на его кровать. Он думал, что это я. Этот образ сказал ему что-то и исчез. Это был ответ на его просьбу. Мы, христиане, верим в ангелов, в то, что они могут помогать и даже являться нам. Я, например, никогда не видел ангела, но ему [Андрею], очевидно, в тот момент нужно было это подтверждение», — поделился пастор.

Сейчас Андрей активно служит в церкви и даже проводит проповеди.

Остальные люди из прихода разного возраста. Есть школьники, а есть и пенсионеры. Иногда они вместе собираются на выезды за город, а для молодежи есть специальные вечера, когда они вместе с пастором играют в настолки, поют под гитару и молятся.

Все они ходят сюда на безвозмездной основе — обязательных сборов денег нет. Но добровольное пожертвование оставить можно. Оно пойдет на поддержание работы церкви, ведь расходы здесь приличные.

На текущий ремонт, отопление, электричество и разные мероприятия уходит 120–150 тысяч рублей в месяц. Сам пастор ничего не получает из этих денег, ему средствами на жизнь помогает немецкая община, отправившая его в Челябинск как миссионера.

Меж тем в существовании лютеранской церкви под окнами старых многоэтажек есть тонкий момент. Нельзя отрицать, что в России значительное влияние православной церкви. Многие с детства знают только об этой конфессии. И наличие в промышленном районе «иноверцев», кажется, могло спровоцировать конфликты. Но нет.

«Контингент разный, но в целом всё нормально. На какие-то шалости мы не обращаем внимания, потому что это отдельный человек, а не мнение всего района. За восемь лет я не видел ни митингов, ни плакатов. Лично тоже никто с претензиями не подходил. Был однажды человек, который пытался ногой разбить окна, но был под чем-то и, как мне кажется, больше был зол на Бога. По-моему, он так и в другую церковь бы ломился», — считает Александр.

В таких случаях он просто вызывает полицию, но требований о возмещении ущерба не заявляет.

«Я хочу их простить. Я же вижу, что люди в состоянии опьянения, их и так полиция накажет. Да и было-то таких за восемь лет всего два-три», — говорит пастор.

Сказывается и такой момент: многие, вероятно, не понимают разницу между конфессиями.

«Заходили бабушки, думали, что это православный храм. Спрашивают у меня, где тут свечку поставить. Я у них узнаю, что они хотели. Отвечают, что помолиться. Ну я и предлагаю вместе помолиться. Ушли благодарные, но потом не пришли. Я думаю, это страх, мол, я же православный», — считает пастор.

По его словам, были случаи, подтверждающие такую теорию.

«Родители хотели у нас крестить ребенка, но бабушка с дедушкой сказали им, что они предают семью и проклятие наводят. Ну ладно, крестите в другом месте: у меня и нет цели никого переманить, у меня цель — чтобы люди обрели Бога. Никакая религия не идеальна, но если в итоге нет Бога, а есть только свод правил — что можно, а что нельзя, то зачем это?» — подчеркивает Александр.

Напомним, Металлургический район многие считают городом в городе. Кроме лютеранской церкви там есть много других уникальных мест. В нашем проекте «Челябинск без прикрас» мы показали самое прекрасное и ужасное место ЧМЗ.