Наполовину полон: Коркинский разрез превращается в водоем, в планах — курорт на берегу

Еще лет десять назад Коркинский разрез постоянно был у всех на слуху — и на виду. Даже когда добыча угля уже не велась, дым подземных пожаров долетал до Челябинска, а борта осыпались, угрожая утащить вниз целые улицы расположенного рядом поселка. В 2019 году начались работы по рекультивации самого глубокого карьера Евразии: по проекту планировалось потушить пожары в зачатке, а сам разрез — укрепить и превратить в живописный водоем, заполнив гигантскую впадину закладочным материалом с Томинского ГОКа.

Как сейчас продвигаются работы, зачем на территории запускают беспилотники, и когда уже можно будет позагорать на берегу, который пока что огражден забором? Ко дню шахтера специалисты устроили для журналистов экскурсию на один из самых обсуждаемых в регионе объектов.

Со смотровой площадки открывается захватывающая панорама: огромная чаша длиной почти в 3 километра, на дне которой — ярко-бирюзовое озеро в форме сердца, по водной глади медленно ползут тени облаков. По склонам движется техника — гигантские машины отсюда кажутся игрушками. Еще бы, глубина Коркинского разреза от самой нижней точки до бортов — внушительные 500 метров. Впрочем, сейчас уже меньше, ведь с середины 2020 года один из крупнейших карьеров мира начали постепенно заполнять при помощи пустой породы, которая остается после обогащения руды на Томинском ГОКе.

Специалисты простыми словами рассказывают, как это работает. Отходы перерабатывают до микроскопических частиц, в 20 раз меньше сахарной песчинки, и смешивают с водой в пропорции 54:46. Полученная жидкая смесь по специально построенному 14-километровому трубопроводу подается прямо в разрез. Когда она оседает на дне, мелкие твердые крупинки заполняют полости и запечатывают тлеющий уголь, не давая эндогенным пожарам вырваться наружу. Такой «цемент» заодно укрепляет неустойчивые склоны, предотвращая оползни.

На вопрос, сколько метров уже удалось засыпать, журналисты ждут простой и наглядной цифры. Но инженеры терпеливо объясняют, что пользуются Балтийской системой высот. За ориентир и точку отсчета берется уровень Балтийского моря: до рекультивации дно карьера находилось примерно на 200–220 метров ниже этой условной линии. Сейчас поднялось уже выше нуля. Конечная цель — заполнить разрез до отметки 208 метров над уровнем Балтийского моря.

Правда, с каждым годом процесс ожидаемо идет всё медленнее, ведь разрез в нижней части узкий, а кверху расширяется. За шесть лет удалось заполнить практически половину высоты, а вот на оставшуюся часть уйдет еще около двадцати лет — работы планируют закончить к 2047 году.

Но результаты можно почувствовать уже сегодня. По данным предприятия, если в 2017 году фиксировалось порядка 950 тонн выбросов в год, с 2020 года в Коркино не наблюдается превышения уровня вредных веществ в воздухе, а три года назад выбросы от подземных пожаров полностью прекратились. Разница, что называется, видна невооруженным глазом.

— Еще десять лет назад мы стояли с коллегами на этой смотровой площадке и не видели друг друга на расстоянии вытянутой руки, — рассказывают местные журналисты. Да и сами сотрудники, которые занимаются рекультивацией, хорошо помнят, в какой атмосфере приходилось работать тогда и сейчас. Главный маркшейдер ООО «Промрекультивация» Наталья Загоруй, как и многие жители Коркино, сама из династии горняков. Она пришла на Коркинский разрез в 1992 году, сразу после окончания вуза.

— Добыча угля в 2017 году прекратилась, и разрез был оставлен в плачевном состоянии: пожары, оползни, — вспоминает Наталья Загоруй. — Зоны самонагревания с большим количеством выделения едкого дыма душили Коркино, Розу, доходили даже до Челябинска. Люди помнят, как у нас здесь дышалось. Постоянно было задымление, запах, люди жаловались. Мы должны были привести разрез в состояние, при котором город бы не задыхался от дыма.

Наталья показывает на систему трубопроводов, которые тянутся по северному борту карьера. От основной трубы вниз идут четыре спуска — по ним жидкая, как кефир, смесь с закладочным материалом непрерывно подается в разрез. Где взять столько воды? После оседания частиц ее очищают, откачивают и снова отправляют на ГОК — про этот процесс нам сегодня еще расскажут подробнее.

— Внизу вы видите прекрасное голубое озеро, летом сюда прилетают утки. Каждый месяц отбираются пробы непосредственно из пруда-накопителя: вода чистая, хорошая, соответствует всем нормам.

— Купаться можно? — интересуются журналисты.

— Купаться нельзя, это запрещено. Но не из-за качества воды, а из-за техники безопасности, — объясняет специалист.

Мониторинг — и экологический, и геомеханический — на территории разреза ведут регулярно. Маркшейдерская служба измеряет и отслеживает устойчивость бортов, по всей поверхности располагаются наблюдательные линии и станции. При этом вместо привычных треног в арсенале сотрудников сегодня GPS-оборудование, которое можно отправить в самые труднодоступные места, куда человек не пройдет.

Вместе с заместителем главного маркшейдера ООО «Промрекультивация» Даниилом Ишмухаметовым спускаемся ближе к воде. Специалист запускает большой промышленный квадрокоптер — с его помощью в перспективе планируют создать «цифровой двойник» разреза.

— Мы проводим воздушно-лазерное сканирование и аэрофотосъемку зон самонагревания и оползней, создаем облако точек, и на основании этого массива данных строим трехмерные модели. Это позволяет рассчитать коэффициент запаса устойчивости бортов и оценить, в какой зоне возможны подвижки и деформации, которые не видны человеческому глазу. В том же лесном массиве мы ничего не увидим, а дрон «пробьет» листву, кроны деревьев и покажет точный рельеф, — объясняет Даниил, управляя напичканной датчиками махиной при помощи пульта.

Квадрокоптер-беспилотник ненадолго зависает над аккуратным домиком на воде. Это плавучая насосная станция — всего таких две, каждая забирает воду из пруда-накопителя и подает на промежуточные станции, которые находятся выше по склону.

Сейчас на самом верху эстафету подхватывают еще две станции — и направляют воду обратно на Томинский ГОК.

— На сегодняшний момент порядка 20–25 млн кубов оборотной воды в год отдается на ГОК. Цикл непрерывный, замкнутый, круглосуточный. Вода приходит к нам с ГОКа с закладочным материалом, попадает в пруд-накопитель и отстаивается, а затем осветленная вода подается обратно в Томинский ГОК, — объясняет главный инженер компании «Промрекультивация» Андрей Замерчук.

Весь этот процесс обслуживает один человек, наблюдая за работой двух насосных линий через монитор в операторской.

— На табло всё наглядно видно. Отслеживаем движение воды на насосных станциях, в случае нештатной ситуации можем оперативно принять меры, вызвать бригаду специалистов, — оператор Павел Баландин переключает и приближает картинки на экране, демонстрируя работу системы.

Более того, инженеры компании разработали пульт, который в онлайн-режиме показывает температуру закладочного материала. Если зимой оператор видит, что показатели стремятся к нулю, то передает сигнал на Томинский ГОК, чтобы смесь сделали более жидкой, и трубопровод не замерз.

— Мы регулярно ведем мониторинг, — отмечает инженер Андрей Замерчук. По его словам, главные результаты, которых удалось достичь, — то, что эндогенные пожары на территории разреза полностью локализованы. Продолжаем работу, отслеживаем зоны самонагревания либо возникновения оползней, выполняем программы по их предотвращению. Планы на перспективу — закончить рекультивацию и отдать Коркинскому округу водоем с красивым пляжем.