Онколикбез: зачем глотать «трубку» и почему эндоскописты мечтают об очереди из пациентов

Эндоскопические операции — одно из самых молодых направлений в хирургии онкологических заболеваний. Такому отделению в челябинском областном клиническом центре онкологии и ядерной медицины (ЧОКЦО и ЯМ) всего десять лет. Во многом развитие эндоскопической хирургии зависит от наличия и качества техники, которая в руках профессионала может творить чудеса. Не менее важна и готовность самих пациентов следить за своим здоровьем и чуть быстрее, чем «вовремя», доходить до своего доктора. Всё просто: с помощью эндоскопа можно вылечить как фоновое заболевание, так и предрак и даже рак пока он ещё не вышел за пределы слизистой оболочки. В новом выпуске онколикбеза разбираемся, как удаётся не заблудиться в закоулках организма и на что способны современные медицинские технологии. На эти вопросы и другие вопросы отвечает заведующий эндоскопическим отделением ЧОКЦО и ЯМ Константин Кулаев. Если у вас есть вопросы касательно темы онкологических заболеваний, если вы сами столкнулись с этой болезнью или вы знаете смельчаков, победивших ее и готовых рассказать о своем опыте, обязательно пишите на почту Написать письмо с пометкой «онкологический ликбез». — Константин Иванович, чем занимается эндоскопическое отделение? Почему без вас уже не обойтись? — Наше отделение занимает такую нишу, которую ничем и никем другим заменить уже невозможно. Говоря простым языком, мы залезаем глубже, дальше и агрессивнее так, как никто до нас. Мы решаем такие задачи, которые до нас не смогли решить, например, по месту жительства пациента: не смогли верифицировать (распознать, уточнить) диагноз из-за каких-то тонкостей, особенностей. Или всё обследовали, а первичный очаг так и не нашли — не увидели. И мы пересматриваем и находим эти очаги. Конечно, многое решает аппаратура. Благодаря современным аппаратам, мы можем через просвет даже выйти за пределы полого органа и взять материал на биопсию, чтобы распознать, что это за опухоль, какова её структура и другие характеристики. Раньше это было невозможно сделать. — Что можно посмотреть с помощью эндоскопического оборудования? Куда вы можете залезть? — Через естественные отверстия можно посмотреть всё, что нужно. (Улыбается.) Начнём с носа — можно посмотреть заднюю стенку носоглотки, гортаноглотку, ротоглотку, носоглотку. Далее идёт верхний пищеварительный тракт — желудок, пищевод, двенадцатиперстная кишка, часть тонкой кишки, затем кишечник — толстая кишка, прямая кишка, сигмовидная кишка. Это уже немножко другие исследования, но тоже эндоскопические. Ну и, конечно же, дыхательные пути — это одна из наших самых «козырных» специализаций, на которой мы уже отточили мастерство, что называется собаку съели. — Это «просто посмотреть», а прооперировать? — Наше отделение решает три больших задачи. Первая — да, диагностическая. С помощью эндоскопического ультразвука (лёгкие, желудочно-кишечный тракт) проводится верификация диагноза и принимается решение о проведении эндоскопической операции. Второе — сами операции: по поводу предраковых патологий и раннего рака. Сложность в том, что такие операции показаны только при первой стадии заболевания — самое начало болезни, когда она не вышла за пределы слизистой оболочки, и ещё не задействованы стенки органа. В этой ситуации можно эндоскопическим способом удалить даже всю повреждённую слизистую оболочку и прекратить опухолевый процесс. Третья — паллиативная помощь. При тех стадиях, когда опухоль уже имеет большие размеры и мешает, например, приёму пищи или, наоборот, опорожнению кишечника, выполняются разного рода операции, которые облегчают состояние больного. Это особенно важно для ослабленных пациентов, которым болезнь не даёт возможность восстановить силы и провести большую радикальную операцию. Тогда на помощь приходим мы — проводим эндоскопическую реканализацию будь то пищевода, желудка, толстой кишки, будь то бронхов. Бывают пациенты, которые не могут пошевелиться, им не хватает дыхания, настолько опухоль проросла в трахею, что от просвета уже ничего не осталось — не более пяти миллиметров. Чтобы помочь человеку, ставим стенты, восстанавливаем просвет. Он набирается сил и продолжает лечение: идет на химиотерапию, лучевую терапию. — Что такое в данном случае «прийти рано»? Какие размеры критичны? — Размер значения не имеет. Главное, чтобы не было инвазии — прорастания в глубокие слои. У нас был достаточно уникальный случай, когда мы убрали пациенту всю слизистую оболочку кишки. Прорастания опухоли в глубокие слои оболочки не было, это был, скажем так, предрак, но она занимала всю длину слизистой оболочки кишки, а это по окружности — более 20 сантиметров. Мы всё убрали, и человек теперь живёт! Да, поначалу были небольшие сложности: после рубцевания ткани образовались стенозы, но постепенно всё разбужировалось, функции кишечника восстановились, другими словами, пациент сам ходит в туалет, что немаловажно. И самое главное — опухоли нет. — Какова потребность в такого рода операциях? И каковы возможности отделения, чтобы их удовлетворять? — В год эндоскопических операций выполняется у нас в отделении уже 50, а начинали всего с шести. Конечно, для того, чтобы влиять на ситуацию, их количество должно быть в восемь раз больше. Пациенты с ранним раком очень долго к нам идут, к сожалению. И причин тут две. Мы регулярно собираем всех эндоскопистов области, показываем, рассказываем, учим, как находить таких пациентов, куда направлять, чтобы они попадали к нам очень быстро. Проблема отрасли — на периферии мало хороших качественных аппаратов и специалистов, которые могут хорошо с ними управляться и «видеть» патологию. Можно даже на старом аппарате, используя все его возможности, посмотреть пациента тщательно, а не наспех. Из-за этого ранние раки и пропадают из нашего поля зрения. А бывает, что и сами пациенты «гуляют» месяцами с уже выданным направлением на госпитализацию к нам. Мы буквально хватаем каждого, кто подходит под наши условия. Это высокотехнологичные операции, но при этом очень экономные во всех смыслах. Человек после неё может встать и идти домой, выполняя все рекомендации врачей. И чувствует он себя гораздо лучше, чем после большой полостной операции, сами понимаете, и затрат на своё пребывание уже таких не требует, и результат качественнее. Нам удалось добиться того, что у отделения появился свой операционный день, теперь мы стараемся его загрузить полностью. Потом перейдём на второй день, будем формировать очередь. — Мне кажется, сами пациенты просто боятся ваших исследований. Ну не самые они приятные — что фиброгастроскопия (желудок), что колоноскопия (кишечник), что бронхоскопия (легкие)… — А что лучше: потерпеть раз в год или потом попасть на большую полостную операцию? Если патологии нет, то исследование можно проводить и раз в три года. Гастроскопия за один раз решает множество вопросов, начиная от терапевтических и заканчивая онкологическими. Заподозрить, что это такое, понять, разобраться и решить вопрос — все просто! Должна формироваться культура отношения к своему здоровью. — А больше никак не определить? Без «трубки» никак не обойтись? — Клинически поставить диагноз можно — да, гастрит. Но чтобы его адекватно лечить и вылечить, его нужно тоже верифицировать, определить, что стало причиной развития заболевания, какой он: ассоциированный — бактериальный или химический (воздействие желчи) или аутоиммунный. Это фоновое заболевание, его можно пролечить, и оно не станет предраковым. А потом просто контролировать. — Как человек узнает, есть у него фоновое заболевание или нет? — По своему самочувствию, это просто. Только в единичных случаях онкозаболевание может случиться спонтанно, что называется, на ровном месте. Чаще всего оно развивается на фоне каких-то воспалительных изменений. Например, в желудке длительно текущий гастрит, который никак не корригируется и не лечится. Он «сидит» лет так 15, его даже никто не определяет. Но сам-то человек это недомогание чувствует! То же самое при других фоновых нелеченных заболеваниях — колит, панкреатит и так далее. Длительно текущее воспаление, на основе которого развивается дисплазия (изменения в слизистой, замещение другим эпителием), которая потом переходит в рак. В основном всё развивается долго и постепенно из-за непролеченных болячек. Всеми этими изменениями можно управлять вместе с гастроэнтерологом: пищевод Барретта, дисплазия, метаплазия — мы можем это сейчас лечить, главное, чтобы пришел вовремя! — Каким вы видите будущее эндоскопической хирургии? — Эндоскопия давно вышла за рамки сугубо диагностических возможностей. Сейчас это самостоятельная и полноценная хирургия, без которой ни одна современная клиника уже не может обойтись. Ограничение одно — быстро развивающиеся технологии, когда новое оборудование появляется очень быстро, превосходя все, что было до него, по возможностям в разы. Ну и его стоимость — например, тот аппарат, который нам был бы очень кстати, гастроскоп — стоит порядка 10 миллионов рублей, а приставка к нему — ещё 20 миллионов. Само развитие этого направления зависит от специалистов, которые готовы на нем работать, умеют это делать, хотят этому постоянно учиться. А двигаться можно в любую сторону — хоть в панкреато-билиарную зону, хоть в легкие, хоть в желудочно-кишечный тракт. Не за горами то время, когда резекцию — пусть части — желудка, которую сейчас выполняют лапароскопически, «завтра» научатся делать эндоскопически. Вопрос только в том, кто первый это сделает. У нас есть собственный канал в Telegram, где мы публикуем главные новости Челябинска и региона. Хотите первым читать наши материалы? Подписывайтесь: t.me/news_74ru.